Ну вот,
сказала мне Брунгильда уже в доме, когда мероприятие закончилось и генерал с оркестром отбыли обратно, все как я и говорила. Ты приглашение-то прочти персональное торжество или сборное?
Оказалось сборное, но помимо меня только два других «виновника торжества», причем явно «помельче» меня.
В общем, ты звезда номер один, подытожила Брунгильда, бал практически твой. Кстати, как именно тебя называют в документе? Фон Дойчланд?
Я кивнул.
Ну вот, резюмировал граф, вопрос с титулом, как я и спрогнозировал, уже решен и обратного хода не будет. Еще раз мои поздравления, герр фон Дойчланд.
Спасибо, ваша светлость.
А когда? не унималась Брунгильда.
Назначено на воскресенье.
Через три дня. Понятно.
Ты сможешь?
Она только фыркнула:
А ты сомневаешься?
Ну а самое главное это Хорватия, а не Рейх. Хорватия, как я узнал в библиотеке, хоть и состоит с Рейхом в военно-оборонительном союзе, но де-факто независимая от него страна. То есть, в теории, уже из Хорватии я могу навострить лыжи куда угодно, например, в Сербию, а Сербия уже, в свою очередь, находится в союзе с Российской империей. То есть раз-два и в дамках. Правда, в саму Сербию я уже так просто не попаду нужны другие документы. Так-то проехать смогу и с рейховским паспортом, но дальше новые документы придется делать на месте. Так что выгоднее сделать паспорт в Хорватии и уже с ним в Сербию, как-то так. Правда, у меня нет ни малейшего опыта в плане выхода на «нужных людей», придется что-то изобретать.
Свой «отпуск» я согласовал не знаю с кем: просто подписал бумагу и на следующий день Айсманн сообщил мне, что дело в шляпе и мне уже заказаны билеты. Сборы у меня короткие имущества-то нету. Так что схожу на тот самый бал а потом отчаливаю.
Мы вышли у подножия лестницы ступеней на тридцать я в пиджаке-визитке, который мне принес Исаак, Брунгильда в изысканном и стильном вечернем платье и на каблуках, благодаря которым кажется еще выше и стройнее, чем она есть и моментально оказались под прицелом примерно сотни объективов камер и фотоаппаратов.
Встречай нас, высший свет, ослепительно улыбнулась Брунгильда.
Я галантно предложил ей руку и мы двинулись вперед и вверх. Бруни ступает уверенно, что вообще несколько странно для человека, еще три дня назад катавшегося в кресле с моторчиком и колесами. Но в мире, где есть магия, это нормально, как я понял. Впрочем, я все равно готов подхватить ее, если она пошатнется.
Репортеры тут, как я сразу отметил, либо просто воспитанные, либо хорошо вышколенные: щелкают камерами, выстроившись на лестнице с двух сторон, но не тычут в лицо микрофоном, так что мы поднимаемся без помех и с достоинством.
У широких дверей на вершине лестницы два здоровенных бойца в особенно массивных «уберах» и с церемониальными винтовками, судя по размерам противотанковыми, но в столы вставлены флагштоки характерных черно-красных знамен. Двери открываются перед нами автоматически и вот мы в вестибюле.
Тут нас уже ждет то ли швейцар, то ли церемонимейстер, и мы идем следом за ним.
В громадном зале уже куча народу: явно все в сборе. Ну так заведено, что самые важные гости появляются последними, и в данном случае это, видимо, мы.
Тауматург, миллионер, умник и циничная сволочь
у него явно радиомикрофон в воротнике объявляет прибытие герра фон Дойчланда и фройляйн фон Айзенштайн, и присутствующие плавно и без спешки расходятся в стороны, образовывая коридор по центру, и перед нами внезапно остается всего один человек. Я до этого ни разу не видел четвертого фюрера, но сразу догадался, что это он.
Густав Адольф Имлерих оказался высоким худощавым человеком за пятьдесят, но без проседи и с энергичной походкой. Мы идем к нему, он идет нам навстречу и протягивает руку для рукопожатия.
Я бы предпочел не то что за руку с ним не здороваться, а вообще не встречаться, и запросто мог бы придумать благовидный предлог тут даже не появляться, но Я просто не мог «обломать» Бруни: все-таки, она мне крепко помогла, когда я был по уши в заднице, и не припомнила зла, а ее семья, главным образом отец помогли в десять раз больше. Брунгильда получает вожделенную возможность ярко засветиться в высшем свете, на передовицах газет и в новостных передачах, и теперь мы с ней как бы немножко квиты, долг платежом красен.
Рукопожатие Имлериха неожиданно крепкое для его возраста. Какой-то особенной харизмы в нем я не вижу тем более что я изначально настроен к нему не особо дружелюбно но глаза цепкие и умные, не отнять, да и было бы странно, будь это иначе.
Рад вас видеть, герр Нойманн, говорит он.
Спасибо, взаимно, вру я, нагло «забыв» прибавку «майн фюрер».
Торжественно-официальная часть бала фактически закончилась на мне: двух других почетных гостей почествовали до нашего прибытия. Мне пришлось провести в компании Имлериха полчаса, и я поймал себя на мысли, что если бы это был просто какой-то человек, к которому я зашел в гости или который зашел в гости ко мне это были бы приятные полчаса. Не то чтоб я проникся его харизмой просто спокойный, интересный и в меру остроумный собеседник, явно умеющий ладить с людьми. Кроме того, я не знаю, что и как повернется в будущем, а человеку с неопределенными и туманными перспективами не помешают влиятельные знакомые. А знакомство с Имлерихом это безусловный козырь, по крайней мере, пока я еще в Рейхе. Вот когда выберусь мой «засвет» в Германском дворце может быть во вред, но до того момента еще надо дожить.