Про тебя, Андрюшенька, нам Мария Пантелеймонов-на все рассказала. Жалко твоих и маму, и папу. Вот вырастешь Михаил Сергеевич тебе в институт поможет поступить, инженером станешь. Улыбаясь, она погладила его по голове, как недавно Олег Калугин.
Папа, раздался наконец и голос Иры, ты обещал пойти на речку. Девочка взяла отца за руку.
Сейчас приедет Олег и поедем. Подожди. Горбачев отшвырнул ногой кошку, как будто не видел ее и сделал случайно. Что-то замычав под нос, пошел к плетню, за которым только что брели коровы.
На крыльце дома показалась Мария Пантелеймоновна с фотоаппаратом в руках. Она громко скомандовала:
А ну, встаньте все у забора я вас сфотографирую.
Горбачев с любовью посмотрел на мать, жестом показал сначала жене, а потом и дочери подойти к нему. Фотоаппарат «ФЭД» он подарил матери год назад, но не думал, что она когда-то научится им снимать. Уж очень хотелось показать ей, что он может дарить и дорогие редкие подарки, а не только шелковые платочки, что привозил ей из Москвы, когда учился в МГУ. Мария Пантелеймоновн, и в самом деле обучилась снимать в фотокружке сельского дома пионеров.
Горбачев с женой встали у забора, обнявшись за плечи. Ира чуть спереди между ними.
Андрюша, иди к нам, вдруг позвала Раиса Максимовна «бабвалиного» внучка. Он все стоял в стороне у плетня, рядом с сохнущим половиком.
Женщина в светлом платье ласково улыбнулась, подошла к застывшему пацану и подтолкнула его в сторону мужа с Ириной.
И это правильно! вновь пробормотал будущий генсек ЦК КПСС, не смея перечить жене. Хотя было заметно присутствие в семейном кадре детдомовского пионера восторга у него не вызывало.
Андрей присел на корточки рядом со стоящей Ириной, Горбачев с женой, вновь обнявшись за плечи, улыбались им в спину. Все посмотрели в объектив нацеленного на них фотоаппарата.
Снимаю! произнесла Мария Пантелеймоновна, скорректировала фокус на лице сына и мягко, как учили в фото кружке, нажала на спуск.
Если бы Горбачев и Раиса Максимовна знали, чем обернется в их жизни этот снимок, они не приехали бы в Привольное никогда. Увы, подстерегавший главного ставропольского коммуниста сатана в то прекрасное утро победил и разразился дьявольским смехом где-то в преисподней. У Горбачева кольнуло сердце: «Ну вот, подумал коммунист, проболтали всю ночь с Раисой и опять не выспались». Он стер со лба выступившую испарину. Тем временем его мать аккуратно вложила фотоаппарат в кожаный кофр, застегнула кнопку и понесла «ФЭД» в хату.
Андрей повернулся к Ирине и прошептал ей в ухо:
Пойдем на речку купаться, тут недалеко.
Отец не пустит, ответила она, хотя было понятно, что ей это понравилось.
Река, на которую собрались Горбачевы, петляла недалеко от села Привольное и называлась Егорлык. Как все степные реки, что текли с юга на север, один ее берег местами был довольно крут, противоположный низкий, заросший камышом. Кроме зеленых зарослей, на реке было много песчаных пляжей с горячим песком, сквозь который пробивались седые лопухи белокопытника. Андрей почти каждый день, что жил у бабки Валентины, бегал туда, как и все, кто не работал в поле и на фермах.
С каждой минутой становилось все жарче. Воспитанному в жестоких детдомовских порядках сироте давно хотелось удрать к воде. Сдерживало одно сегодня это лучше сделать с семьей большого начальника. Он представил себе, как выпросит у баб Маши их «семейную фотографию» и покажет директору детдома.
Михаил Сергеевич, тетя Рая, набравшись смелости, шкет обратился к Ириным родителям, можно мы с Ирой пойдем на речку? Здесь совсем недалеко.
Горбачевых еще можно было считать молодой парой, им жутко хотелось оставаться наедине. Первый ребенок сын, зачатый в Москве, умер, не родившись во время их учебы в МГУ. Но это не стало трагедией, наоборот. Ирина родилась вполне здоровой и красивой девочкой после переезда Горбачевых в сухой и теплый ставропольский климат. Мало того, они радовались каждой возможности уединиться отчаянно хотелось увеличить семью. Но счастливых моментов становилось все меньше молодого секретаря Ставропольского краевого комитета КПСС кто-то явно тянул наверх, он был в постоянных разъездах.
Горбачев ощутил легкое волнение, посмотрел на улыбающееся лицо жены, затем на дорогу в сторону реки. Не было никого ни машин, ни людей. Да и каких машин? Здесь только коров и лошадей гоняли по утрам на водопой.
Ира, обещай, шо не полезешь в воду без нас, повернулся он к дочери.
Только по колено и обрызгаться! добавила Раиса Максимовна, игриво стрельнув глазами в сторону мужа.
Хорошо, папуля! Хорошо, мамуля! Ира подхватила Андрея за ладонь, они выскочили на поросшую спорышом, вытоптанную тропу с коровьими лепешками. Затем не оглядываясь побежали, как будто боялись, что те передумают. Но бывшие московские студенты не собирались глядеть им вслед. Они двинули в другую сторону к старой бане в дальнем углу сада, что построил ушедший недавно отец Михаила Горбачева.
Доброе утро, Мария Пантелеймоновна! За несколько месяцев, что был прикреплен к Горбачеву по линии КГБ, он так и не понял, как лучше обращаться к этой сельской женщине. Ленинградская родословная, корни в руководстве НКВД по линии отца и матери, прекрасное высшее образование. Плюс две школы КГБ, плюс стажировка в США и работа в Нью-Йорке журналистом под прикрытием тут «гэкать», как ни старайся, не получалось. А нужно казаться ей своим в доску. Михаил Сергеевич велел прибыть утром. Еще спят? спросил Калугин ее и улыбнулся так, как мог позволить себе советский аристократ продавщице семечек на рынке.