Воин всю жизнь платит за вину! Должно платить Воин должно защищать владыку! И день, и ночь! Всю жизнь! Всё остальное отнять!
Я украдкой выдохнул. Окружающие ошалело смотрели на меня. Даже наказуемый. Похоже, в здешнем правовом поле мой вариант наказания смотрится дико. Им бы всё кожу с кого спустить, руку отсечь или голову. А я тут с новаторскими идеями. Но, в любом случае, они не могли дать четкую оценку: тяжелее мое наказание или легче? Я ведь требовал этого человека к себе в вечное услужение. Требовал отлучить его от семьи. Ото всех! Мне кажется, в этом диком мире должно быть страшно остаться без семьи. Или нет?
Генерал Глыба очнулся первым. Опять скупо хмыкнул. Бросил жуткую веревку к ногам бедняги. Подошел к нему и сорвал с его шеи массивную подвеску. Я отметил, что такие же были и у других воинов.
Владыка сказал: всё остальное отнять! громогласно прогудел он.
Кажется, военачальник меня передразнивал. Потом добавил еще что-то, но я не понял. Главное, что я отметил Глыба не стал дожидаться решения Хозяина. Его устроили мои слова. То есть, моя воля выше! По крайней мере, здесь, на публике. Я вспомнил, как Хозяин кланялся мне в тронном зале и как душил в моей спальне. Тут надо думать.
В это время стражники отпустили виновника маленького скандала, и парень едва удержался на ногах. Его слегка повело, и я рассмотрел спину: кожа там была буквально вспорота! Местах в десяти, не меньше. И это лишь один удар. Спасенный (или обреченный?) шагнул ко мне, упал на колени, простер ко мне руки и заговорил:
О владыка! Прими Черного Хвоста к себе на вечную службу! Я теперь не стражник, у меня нет отца и матери, я лишен (), тут я не понял несколько слов. За вину свою я буду служить тебе всю жизнь Пока сам не прогонишь меня.
Холодок пробежал по моей спине. Я-то парня хотел от жесткой порки защитить, а, похоже, перевернул ему всю жизнь.
«Ну, вот куда вы полезли опять со своим гуманизмом, ваше величество? донеслось из-за ментальной дверцы. Сам же говорил, что надо отказаться от Супер-Эго! И что теперь? Будешь всех спасать? Пока тебя, такого добренького, не прирежут?».
Ну, вот тут нет. Я, конечно, поддался импульсу. Только не надо меня обвинять в бескорыстном человеколюбии! Не в этом случае. В глазах стража я увидел главное парень готов был страдать за меня, а я его даже не просил об этом! Уж не знаю, почему и за что но он был верен мне. Я нашел преданного мне человека в этом чужом мире! И не собирался его терять.
Хороший, бросил я скупо. Иди ко мне.
«Император»
компании новый статус вчерашнего соратника считался однозначным повышением, а не наказанием. Ну, конечно: они тут в три пота тренируются под началом Глыбы, а этот счастливчик лежит под бочком «императора» и радуется жизни.
Хвосту доставалось не по-детски. Он явно был не самым лучшим бойцом. К тому же, невысокий, худой ярко-выраженный эктоморф. Стражи валили его наземь, но парень вставал снова и снова. Глаза его горели, Хвост и не думал отступать я словно смотрел начало истории про капитана Америку. Ибо у моего телохранителя не было ничего кроме отваги и верности идеалам. Только вот вряд ли здесь найдется «сыворотка суперсолдата», чтобы мой воин смог доказать всем, какой он молодец.
Поэтому я сам останавливал схватку и уводил побитого телохранителя к себе. Ночью мы тихонько выбирались на крышу, Хвост учил меня премудростям боя, а я пытался «вылечить» его разум.
Все люди разные. Одни сильные, другие слабые, одни хитрые, другие простые. Вот у меня всего одна рука. И я не пытаюсь сравниться с теми, кто умеет хорошо пользоваться сразу двумя. Это глупо. Нужно найти у себя сильные стороны, Черный Хвост. А противника побеждать там, где тот слаб.
Парень слушал меня, закусив губу, почтительно кивал. Но не понимал. Он был воином. И хотел побеждать, как воин. Переламывать силу силой. Во славу своего «императора».
В тот день его еще только собирались бить. Но на этот раз Хвосту повезло. На ратный двор вошли сразу трое: генерал Глыба, толстяк Мохечеката и Куакалли.
Вот он! обрадовался мой толстый дядюшка.
Родичи почтительно склонились, даже Глыба попытался согнуть свою каменную шею. После чего мой «военный министр» заговорил.
Владыка! Прибыли гонцы из Двадцати Сосен. На них напали оцколи. Пришли в ночи, потравили поля, залезли в амбар. Когда сторожа пытались их остановить, разбойники побили их. Один даже умер от многих ран. Люди пришли к тебе за защитой и справедливостью.
Повисла тишина. Я застыл, не зная, что делать. Только-только мне стало казаться, что я овладел ситуацией, как хихикающая за углом жизнь подкинула мне новые грабли под ноги. Я догадывался, к чему идет дело, но липкий страх залепил мне рот, обездвижил разум.
Должны ли мы покарать разбойников-оцколи? Глыба не смог скрыть недовольство в вопросе.
Что ж, вариантов здесь, видимо, не было. «Император» обязан не только представлять интересы народа перед богами, но и защищать их тут, на грешной земле.
Мы должны покарать разбойников-оцколи, деревянным голосом повторил я фразу утвердительно.
И худшие мои опасения подтвердились почти сразу: покарать каких-то оцколи должен был именно я. Лично и непосредственно.