Торт он купил. На городской клумбе нарвал игольчатых астр. И теперь, стоя перед зеркалом, приводил себя в порядок. Непослушные вихры не поддавались. Андрей махнул на них рукой, решил: и так сойдёт. Пора было сервировать стол.
Когда чашки были расставлены, салфетки кокетливо выглядывали из-под блюдечек, а букет красовался в центре стола, Андрей принёс из кухни торт.
Тут он вспомнил, что в холодильнике есть ещё коробка шоколадных конфет. Вот здорово! Надо и её поставить. «Чем больше Иванова съест сладкого, тем больше ко мне подобреет», решил Андрей.
Он принёс конфеты и стал подыскивать им место на столе. Коробка была большая и никак не хотела помещаться. Одной рукой переставлять было неудобно, и Андрей временно поставил торт на стул.
Теперь конфеты удачно вписались в сервировку. Цветы наклонили над ними игольчатые головки и, казалось, вдыхают упоительный аромат шоколада.
Андрей залюбовался делом рук своих. Отошёл немного в сторону. Зашёл с одной стороны, потом с другой. И, репетируя, как это будет с Ивановой, опустился на стул.
То, что он ощутил, не поддаётся описанию! Самохина как током ударило: случилось непоправимое!
И в этот самый момент в прихожей раздался настойчивый звонок.
Андрей резко вскочил. Постоял, лихорадочно что-то соображая, и с опаской оглянулся на стул. Никаких сомнений! Розочки с торта переместились на его брюки. А то, что стояло на стуле, и тортом-то назвать язык не поворачивался.
Между тем звонок не унимался. Он делал короткие передышки и вновь заливался требовательным звоном.
Андрей на цыпочках прокрался к двери и прильнул к «глазку». На площадке стояла Иванова. Да не одна, а в сопровождении Сидоровой.
Самохин видел, как постепенно багровеет лицо Ивановой. Слышал, как она громко, с возмущением что-то говорит Сидоровой. А потом схватила подругу за руку и повлекла за собой прочь от ненавистной квартиры.
Постепенно до Андрея дошёл смысл услышанного. По словам Ивановой, выходило, что именно он, Самохин, постоянно издевается над бедной Ивановой, не даёт ей прохода.
И вот это его очередная выходка, чтобы снова её унизить. Но он об этом ещё пожалеет!
Глаза Андрея от возмущения вылезли на лоб: он издевается над Ивановой?!
Самохин заметался по квартире. Случайно взгляд его упал на злополучный торт.
А я-то хорош! Сладенького этой дуре приготовил! прошипел он.
Недолго думая, Андрей схватил то, что раньше было тортом, выскочил на балкон и швырнул с пятого этажа.
Раздался пронзительный визг. Самохин перегнулся через перила и, к своему ужасу, увидел Иванову и Сидорову. Они только что вышли из подъезда.
Иванова подняла к нему залепленное кремом лицо и мстительно прокричала:
Ну всё, Самохин! Завтра в школу не приходи!
Эксперимент
Серёжа задумчиво смотрел на чистый тетрадный лист. Ему казалось, что решение само вот-вот проступит на бумаге. Но чуда не происходило.
Глаза от напряжения устали, и клеточки запрыгали, нарушая ровное тетрадное поле. Серёжа положил голову на руки и подумал: «Чего я мучаюсь? Андрей наверняка всё решил. Пойду к нему и спишу. А потом и погулять можно».
Он зевнул, поёрзал на стуле, устраиваясь поудобнее, и задремал.
Серёжа позвонил в квартиру Андрея и прислушался.
Маша, открой! долетел из-за двери голос приятеля.
В прихожую Серёжу впустила симпатичная обезьянка шимпанзе в розовом платье, с большим розовым бантом на голове.
Всё дрессируешь? входя в комнату, спросил Сергей и кивнул на шимпанзе, которая, слегка переваливаясь, прошла мимо него в ванную.
Не дрессирую, а провожу эксперимент, поправил Андрей. Он лежал на диване нога на ногу и ничего не делал.
Какой эксперимент? округлил глаза Серёжа.
Эксперимент по превращению обезьяны в человека! торжественно объявил Андрей.
Как это? заинтересовался Серёжа.
Учёные считают, что труд сделал из обезьяны человека. И я решил это доказать.
А как? стал допытываться Серёжа.
Поручаю Маше всякую работу, заставляю трудиться, объяснил Андрей. Надеюсь, человек из неё получится.
Серёжа осторожно заглянул в ванную. Шимпанзе как раз закончила укладывать бельё в стиральную машину. Она всыпала нужную дозу порошка и с помощью кнопок установила режим стирки.
Во даёт! восхитился Серёжа. Теперь, в свете эксперимента, ему всё казалось значительным. И сдвиги есть?
Да так, небольшие, сдержанно ответил Андрей. Ты-то чего пришёл? поинтересовался он.
Задачка не клеится, ответил Серёжа, проходя в комнату. А ты решил?
Не знаю, беззаботно сказал Андрей. Он приподнялся на локте и крикнул: Маша! Ты математику сделала?
Серёжа улыбнулся: дескать, меня не проведёшь! Я шутки понимаю.
Шимпанзе не замедлила явиться на зов.
Она подошла к дивану, протянула Андрею учебник и тетрадь.
Смотри-ка, решила, сказал Андрей.
Ха! не поверил Серёжа и взял тетрадь из рук товарища.
По листу разбегались неровные строчки. Но Серёжа не простачок какой-нибудь! Не обманешь!
Небось сам решил, а на обезьяну сваливаешь! ехидно заметил он. Вон и написано коряво, как у тебя.
Да, с почерком у неё пока неважно, согласился Андрей. Прямо как у меня с математикой. Но зато никто не скажет, что не я решал.