Ирина Алексеевна Антонова Тили-тили-тесто Весёлые истории
Как я стала писателем
С тех пор как себя помню, я жила в мире фантазий, игры, сказки. Моими друзьями были игрушки: плюшевые, резиновые, пластмассовые это те, что покупали родители, остальные я мастерила сама из бумаги, ниток и лоскутков, лепила из пластилина или глины. Вот для них-то я и сочиняла сказки. Вернее, не так. Это игрушки оживали в моих фантазиях и отправлялись в неведомые земли, становились участниками необыкновенных приключений.
Конечно, тогда я ничего не записывала: просто в голову не приходило это делать, ведь была масса уже написанных детских книг, которые я любила не меньше игрушек. Сначала я приставала к родителям с просьбой почитать, а когда научилась делать это самостоятельно, могла часами просиживать над волшебными страницами.
Пожалуй, впервые записать мои творения «заставили» меня племянники. Лето мы проводили вместе в деревне. Я отдыхала от школы, они от детского сада. И я сочиняла для них стихи наподобие сказок Корнея Чуковского. Как известно, маленькие дети часто просят повторять понравившиеся им произведения. Вот, чтобы ничего не забыть, я и заносила родившиеся строки в блокнот. Но и это пока не было настоящим писательством, хотя первые слушатели у меня уже появились.
В старших классах я пыталась вести дневник. Но делала это нерегулярно. Если не случалось ничего интересного, то записывать пустые фразы я ленилась. А если что-то меня волновало, то получившаяся запись мало походила на дневниковую: очень уж она была подробной, с размышлениями, потому что хотелось впоследствии, перечитав, снова окунуться в происшедшее. Выходило что-то вроде рассказиков, девчоночьих, несовершенных, предназначенных для единственного читателя себя самой.
А ещё у меня рождались стихи, которые я читала на школьных вечерах. Да и сочинения по литературе (бывало) писала в стихах (например, по «Грозе» Н. Островского), чем умиляла учителей и злила одноклассников, ведь за такое сочинение я неизменно получала похвалы и пятёрку.
Стихи я придумывала и для своей крошечной дочки это уже когда я окончила институт и вышла замуж. Укачивая, я бормотала ей что-то, неведомо как забредшее в голову. Кстати, институт я закончила технический, готовилась стать инженером. А стихи, рассказы это было так, для души, ведь я понимала, что одной фантазии недостаточно. Чтобы создавать настоящие литературные произведения, надо учиться, как, впрочем, и любому другому делу, которым решишь заниматься профессионально. И я училась в литобъединениях и семинарах. Мне повезло. Моими наставниками в разное время были замечательные писатели: Юрий Коваль, Владимир Сергеев, Юрий Кушак, Сергей Иванов, Роман Сеф. Им, робея, я и показывала свои придумки. Главным же моим «университетом» стал журнал «Мурзилка» его семинар для молодых писателей под руководством великого мастера Юрия Иосифовича Коваля, ответственный секретарь Кира Николаевна Орлова, давшая мне профессию редактора, и главный редактор «Мурзилки» Татьяна Андросенко, пригласившая меня в журнал работать. Всё это помогало формировать мой литературный вкус и оттачивать
Зато на перемену выбежал разъярённым: простить уплывшую подсказку он мог, а вот потухший нежный взгляд никогда!
И с той поры он гонялся по школе за Ивановой. А когда настигал, то со всего маха опускал портфель на учёную отличницыну голову.
У-у, дурак! раздавался в ответ плаксивый голос.
Как-то раз Петров загнал отличницу в угол. Поднятый портфель готов был обрушиться на неё
Влюбился так и скажи! выпалила вдруг Иванова. А рукам волю не давай!
Петров от неожиданности застыл, соображая, как могла Иванова догадаться о его тайных чувствах к Сидоровой? Он же Сидорову тихо обожал. Не толкал, не дразнил, не отнимал тетради с домашним заданием. Вообще не разговаривал: боялся обидеть.
В кого? опомнился наконец Петров. В кого влюбился?
В меня! В кого же ещё?! Знаем, знаем! Кого любят за тем и бегают! И отличница гордо прошествовала мимо. Конечно, ей было приятно, что в неё влюблены. И не важно, что это всего-навсего заурядный двоечник.
Только теперь Петров заметил, что класс шушукается и переглядывается наблюдает за ним и за Ивановой, за развитием их отношений.
Отличница бросала вокруг победные взгляды. А Сидорова тихо страдала.
Петров соображал туго дня три, наверное. И вот
Си-до-ро-ва-а-а! эхом разнеслось по коридору. Эй!
Сидорова обернулась: к ней со всех ног летел Петров. Во вскинутой руке портфель!
Улыбка осветила лицо Сидоровой. Она сорвалась с места и бросилась наутёк
Но Петров догнал и со всей силой своей любви приложил портфель к спине возлюбленной.
У-у, дурак! выдохнула счастливая Сидорова.
Батончики
Признаться? Но как? Что-то мешало подойти и сказать: «Ёлкина, я тебя люблю». Наконец его осенило.
На большой перемене Андрей вынул из портфеля горсть шоколадных батончиков и подозвал Серёжу. При виде конфет глаза у того радостно заблестели.
Отнеси Ёлкиной, попросил Андрей.
Серёжин взгляд мигом потух, как пламя спички от сквозняка.
А сам-то ты чего? насупился Серёжка.
Андрей не ответил. Он продолжал напутствовать друга: