Посмотрим? спросил я также тихо.
В рабочий день покупателей в магазине было немного, но они были. Продавец, впрочем, не особо таился. Не обращая ни на кого внимания, мы прошли за прилавок, оказались в знакомой кладовке, он немного покопался на стеллажах и предъявил мне обычный чехол из искусственной кожи, похожий на тот, в котором я уносил отсюда свою гитару в конце января. Спокойно расстегнул молнию и достал оттуда нечто стильное, черно-красное. На голове гитары, на красном поле под колками, отчетливо читался английский текст «Tornado». Это была именно полуакустика, на которую я когда-то облизывался с двумя прорезями 'эфкойв корпусе и с хромированными деталями электроники. Вот только название мне ничего не говорило.
«Торнадо»? усомнился я. Никогда не слышал
Да ты что! восторженным шепотом сказал продавец, и мне стало стыдно за свою темность. Это же «Йолана», за такую любой гитарист руку отдаст! Прямиком из Чехословакии, номерная, вот, смотри серийник, 1682. На таких половина наших ансамблей играют.
Слово «Йолана» мне было знакомо чешские гитары действительно сейчас были востребованы чуть ли не больше, чем «музимы» из ГДР. Вот только я совершенно не помнил, чтобы они делали ещё и полуакустку. Но что-то похожее я в руках у советских ВИА по телевизору видел.
Точно? недоверчиво спросил я.
Точнее не бывает, кивнул продавец.
А откуда она тут?
Продавец помялся, но потом всё-таки объяснил:
Одна семья уехала с собой не дали забрать, они знакомым оставили, ну а те в музыке ни ухом, ни рылом. Вот и принесли сюда, попросили оценить и продать.
Кинул бы клич по вокально-инструментальным ансамблям, кто-нибудь обязательно взял, я всё ещё не верил в собственное счастье.
Продавец покачал головой.
Да я уже так и думал сделать на выходных. А тут ты пришел, объяснил он. Да и закупку они должны будут оформить по всем правилам, а мне связываться с безналичной оплатой
Я плохо представлял, в каком состоянии пребывает нынешний музыкальный рынок. Наверное, кто-то из гитаристов мог и выложить круглую сумму налом за этот продукт социалистической кооперации. Но этот кто-то должен был быть из раскрученной команды вроде той же «Смерички». А какой-нибудь Макаревич ещё слишком маленький, чтобы думать о чем-то подобном хотя вот ему вполне мог бы помочь его отец, который наверняка зарабатывал очень приличные деньги.
И сколько за неё? спросил я и затаил дыхание, боясь спугнуть удачу.
Три сотни, как-то обреченно сказал продавец. И полтинник сверху. Вот за это.
Он чуть тронул ногой стоящий на полу небольшой фанерный кофр без каких-либо надписей.
А что там?
Усилитель, небольшой, на 4 ватта. Фирма, настоящий Vox говорят, в Англии покупали. Этот как раз любая группа оторвет с руками, его даже под нашу розетку уже переделали, кондово получилось, но работает, пояснил он. Но тогда непонятно, как гитару продавать.
И я сдался. Стараясь не суетиться, вытащил бумажник, отсчитал требуемую сумму и даже вложил в пачку десятку сверху. Но потом всё-таки не выдержал и спросил:
Проверим? [3]
* * *
Зачем тебе ещё одна гитара? спросила Татьяна.
На саму «Торнаду» она посмотрела мельком, хотя и заметила, что «цвет приятный», а небольшой комбик в бежевом пластике вообще не вызвал у неё никаких чувств. Впрочем, я и не рассчитывал, что она придет в восторг от моей покупки я и сам всё ещё сомневался, что поступил правильно. Звук у неё, конечно, был прямо тот, которого я ждал слегка старомодный по моим меркам, но вполне чистый; проверять овердрайв я не стал. Поэтому я даже такси брать не стал, поехал домой на метро, ощущая рукой чуть широковатый гриф. Попутчики посматривали на меня без особого энтузиазма, но мне их взгляды были неинтересны. К тому же я пытался понять, зачем я решился на этот непонятный шаг.
В группе Савы были самые простые инструменты, произведенные советской промышленностью. Они были тяжелыми, неудобными, усилители регулярно ломались, их приходилось перепаивать, но свою задачу обеспечивать некую музыку из огромных колонок они выполняли достаточно хорошо. Правда, никакой тяги к электроинструменту у меня не возникло в прошлой жизни я вообще играл на простой деревяшке за несколько тысяч, в этой у меня была очень качественная акустика, сравнения с которой «Уралы» просто не выдерживали. И если бы я не увидел скрипки с виолончелями, если бы не вспомнил о существовании очень стильных полакустических гитар, которые мне всегда нравились, я бы вообще ушел из магазина без покупки, за которую отвалил почти треть имевшихся у меня наличных. И теперь оказался в непростой ситуации.
С акустикой всё просто взял с подставки, поднастроил при нужде и сразу играй. Электрика так не работала, хотя фирма Vox выпускала очень качественные усилители. Но они пока что были ламповыми, их полагалось включать загодя, ждать несколько минут, пока всё прогреется до нужных температур и лишь потом начинать играть. Я подозревал, что мне ещё предстоит познакомиться с местным ассортиментом наушников, и эта перспектива меня пугала наверняка это окажется неудобное, режущее частоты нечто, которое ещё как-то предстоит сопрягать с импортной техникой. Играть через усилитель в брежневской девятиэтажке верная примета к скорому знакомству со всеми соседями по дому. Я от них, конечно, отобьюсь, но в справедливости их будущих претензий не сомневался уже сейчас. Правда, четыре ватта это четыре ватта, не самая огромная мощность. Если не выкручивать ручки до упора, может и пронести.