Разумеется, кивнул я. Я и сам не рвусь нарушать уголовный кодекс. На это у нас смотрят косо.
Денисов всё же улыбнулся, хотя и с легкой кислинкой на лице.
Так ты берешься? спросил он и двинул приказ ближе ко мне.
Я даже не посмотрел на эту несомненно важную бумагу.
В любой организации есть правила, и Комитет не исключение. Если ты отказываешься выполнять приказ такого уровня, то будь готов заплатить за это определенную цену. То есть уволиться моментально, без выходного пособия и права на заход в свой кабинет, где могли остаться какие-то дорогие сердцу сувениры. Мне очень хотелось поступить именно так, вот только
Вот только это означало, что я сдался. Следственная группа всё равно будет создана и её кто-то возглавит как и было в той истории, которую я помнил. Коллеги будут ковыряться с Якиром и Красиным тот самый год, доведут дело до суда, получат причитающиеся плюшки, и будут уверены, что победили зло. Свою ошибку они поймут если поймут очень поздно, когда ничего нельзя будет исправить. И здесь, в 1972-м, только я знаю, что выбранный следователями путь ведет в тупик, а потому надо делать что-то иное, что позволит выйти из этой авантюры с Якиром с наименьшими потерями.
Правда, ещё одной проблемой было то, что я понятия не имел, как выглядит это «иное».
Юрий Владимирович, прежде чем я скажу «да», нужно обговорить пару моментов, чтобы в дальнейшем у нас не было недопонимания, сказал я.
Ну давай, Виктор, излагай, Денисову некуда было деваться.
Во-первых, Якир не является руководителем диссидентской организации, уверенно сказал я. Я вам уже говорил это, вы со мной спорили, но я убежден, что если у наших антисоветчиков и есть руководители, то сидят они в Лэнгли, хотя и это не факт, это, скорее, хозяева. Американцы просто используют это движение, но возглавлять его в общем, искать руководителя я не буду и этой группе не дам.
Я положил руку на приказ, полковник непроизвольно перевел взгляд туда, но быстро справился с собой.
Упертый ты Но ладно, принимается. Что дальше?
Дальше дальше следствие из «во-первых». Якир знает очень многих из своей среды и может что-то рассказать про каждого, но мы и так их всех знаем поименно, по каждому собраны досье, фактически мы можем брать любого из этой компании и спустя некоторое время доводить дело до суда. Но но мы этого не делаем. Почему?
Мой вопрос немного удивил полковника.
Виктор, не заставляй меня рассказывать тебе азы, наставительно произнес он.
И всё же, Юрий Владимирович, почему? я умел быть настойчивым.
Он поджал губы, немного помолчал, но всё же ответил:
У нас ограниченные ресурсы, ты и сам прекрасно это знаешь.
Именно! обрадовался я. У нас мало людей, мало следователей, мало оперативников. Поэтому эта группа, моя ладонь снова накрыла приказ, и взгляд Денисова снова вильнул в ту сторону, не будет заниматься кропотливой проверкой всех полученных сведений, которые нам будет порционно сливать этот Якир, потому что это займет тот самый год, о котором я говорил.
Так следствие не ведется, Виктор, Денисов выглядел очень недовольным. Ты это знаешь не хуже меня.
Знаю, кивнул я. Но стандартные методы тут не сработают. Мы просто утонем, вся работа будет парализована не только отдела, но и управления в целом. Вы же сами сказали, что нас мало. Поэтому группа будет проверять далеко не всё, а только то, что я сочту перспективным. Тогда два месяца реальный срок. Если вы хотите получить результат вам придется пойти по тому пути, который я предлагаю. Поймите, перспективы этого дела я вижу не хуже вас, и хорошо себе представляю, чем выполнение этого задания может обернуться лично для меня. Но «лично для меня» не означает, что оно будет полезно для страны и для нашего управления. Мы увязнем в этом деле с головой, не сможем больше ничем заниматься, и когда Якир уедет на свои три года вернее, два, потому что год он отсидит в СИЗО, мы увидим, что всё стало хуже, чем сейчас. Нам нельзя долго возиться с этими диссидентами. Раз-два и пусть едет лет на пять в ссылку, поднимать колхозы в Красноярском крае. Потом следующего, следующего и так, пока не останутся самые благоразумные,
готовые играть по нашим правилам, а не по правилам своих настоящих хозяев. Но с якирами мы должны управиться за полгода максимум, а если полгода одну экспертизу ждать и делать такие экспертизы по каждому фигуранту, да ещё и не одну Сами понимаете.
Денисов внимательно выслушал мою речь, чему-то покивал, а потом отвел взгляд и уставился в окно. Я тоже молчал потому что сказал всё, что хотел, и всё, что было дозволено сказать в этой ситуации. Чтобы занять паузу, я подтянул к себе приказ и вчитался в относительно длинный текст, написанный сухим казенным языком. Ничего необычного «создать», «назначить», «обеспечить», «установить сроки». Визы Бобкова, Алидина, Денисова и подпись Андропова, которая венчала этот очень серьезный по любым стандартам документ. Отдельные пункты для других отделов по взаимодействию. Меня порадовал пункт, в котором товарищам Бобкову и Денисову предписывалось оказывать группе и мне лично полное содействие. Судя по всему, полномочия группе давали действительно широкие. Наверное, подобный приказ выпускали далеко не всегда, а лишь в особых случаях когда, например, было дело «Океана» или «хлопковое дело».