Ладно, черт с ними, с воспоминаниями. Я устало потёр виски в голове стучали молоточки. Возраст, однако. То колено стрельнет, то спину потянет, и приступы врачи давно говорят, что вам, Михал Алексеич, надо бы, мол, отлежаться, прокапаться и пройти диспансеризацию. Только куда там, стоит дать слабину, с радаров пропасть и в больничку залечь (а это тебе не чек-ап для молодых да крепких, меня гиппократы, наверное, недели на две забрали б), и зал у меня, чую, тут же отожмут. Нехорошая ситуация сложилась в последний год, администрация почему-то тянула с продлением срока аренды, а само помещение зала, поговаривали, хотели признать аварийным. Хотя если ремонт капитальный замутить, оно еще сто лет простоит.
И да, администрация в данном случае как раз мой давний соперник в ринге, Витек. Виктор Самуилович теперь к нему только по имени-отчеству обращались. Сам же в этом зале пахал, кровь и пот проливал, зал из него человека сделал, не очень хорошего, но сделал, а он собрался пускать его с молотка.
Постояв в опустевшем зале, я бросил взгляд на нашу галерею славы полосу из портретов ребят, наших воспитанников. В золотые для нас семидесятые секция гремела на весь Союз. Мы с Витькой заподлицо зачищали соперников в нашей весовой, проходились катком по бывалым и не очень.
Взгляд скользнул по фотографии в рамке чернявый юноша с выпирающей челюстью, бычья шея Витя Ермолин в те годы был сумасшедшим панчером. Физически мощных кубинцев ломал, как спички. Рядом висела фотография худосочного высокого спортсмена, игровика с кучей медалей на шее. Он смотрел с вызовом мечтал тогда добраться до самой вершины Олимпиады-80 это был я. Но 1979 год поставил крест на моей карьере. Сколько воды утекло, но я как сейчас помню злосчастные игры Содружества. Мы возвращались из ГДР, и на выходе из аэропорта нас тормознули менты для рядовой проверки. Я думал, что для рядовой. Когда осматривали мою сумку, нашли валюту. Немного марок. Откуда они там взялись? Да я до сих пор понятия не имею. Хотя нет имею, к сумке никто не имел доступа, кроме моего тогдашнего соседа по номеру в немецкой гостинице Витька. Дальше никто разбираться не стал суд, три года колонии, где я и подорвал здоровье Переболел тубиком. По итогу отбыл-то всего год и вышел по УДО. Но, вернувшись на ринг, полностью восстановиться так и не смог. Вчистую проиграл Витьку бой за право выхода на первенство Союза. И Олимпиада так и осталась далекой мечтой. Несбыточной для обоих Витька, увы, проиграл тогда украинцу Савченко, будущему финалисту Игр, и на Олимпиаду тоже не поехал. В том, что это он подложил мне марки, он так и не признался, а я не спрашивал. Но больше некому было
Я тяжело вздохнул, рубанул по мешку, и тот покачнулся с легкостью, как будто набитый пухом. Я всегда был того типа технарем, который и ударить может как следует.
Здорово, Мишаня, донеслось из-за спины.
На пороге зала стоял, прислонившись плечом к косяку, мужчина в строгом деловом костюме. Я почувствовал, как по коже разбегаются мурашки. Мерзкие такие, потому что он мне неприятен
Твой сын переодевается, сухо ответил я. Сейчас будет.
Я не собирался разговаривать с Витькой, много чести. После последних событий с залом тем более. Но Витька, очевидно, сегодня решил пообщаться вдруг.
Подошёл к снаряду и пробил по мешку комбинацию, заканчивающуюся ударом по печени. У меня в сердце екнуло. Вот какую трубку мира ты приготовил, Витя. Ведь вот так он когда-то усадил меня на стул, и на третий раунд я так и не смог подняться
Как мой пацан? буднично спросил он, поправляя пиджак и ослабляя галстук.
Несмотря на высокий полет, Витька явно до сих пор не привык к костюму и чувствовал себя в нем не очень уютно.
Чуточку упорства, и все у него получится, так же сухо ответил я.
Игорек как раз вышел из раздевалки и, даже не посмотрев на своего папашу, двинулся к выходу. Витька попытался
по-отцовски взъерошить ему волосы, но тот увернулся и поморщился.
Иди в машину, нам с твоим тренером надо поговорить, совсем другим голосом произнёс мой бывший друг.
Игорек так же молча удалился, а его папаша вернул на меня взгляд. Я знал, что разговор будет неприятный. Раз Витя не послал ко мне своих шестерок и юристов, значит, там наверху уже все окончательно решено.
Я посмотрел на него прямо, будто приглашая к поединку.
В общем, новости не хорошие, Мишань, не обессудь, ровно произнёс тот. Зал закроют. Здесь будет торговый комплекс. Это уже решенный вопрос.
Бам! Вить снова ударил по мешку одиночным, будто подкреплял свои слова.
Совесть продал? я не отвел взгляд. Интересно, за сколько?
Витя помолчал. Взывать его к остаткам совести не стоило, похоже, там даже и остатков уже нет. Но мне захотелось высказаться и продолжил напирать.
Ты благодаря этому залу в люди выбился, а теперь готов по кирпичику разобрать и продать. Козел ты.
Мишаня-Мишаня, каким ты был, таким остался, картинно вздохнул тот и покачал головой. Прошлым живешь, а надо настоящим. Я тебе реальные бабки предлагаю, в накладе не останешься, хватит тебе и на хату, и на нормальную тачку, еще и на житье останется. А ты цепляешься за эту рухлядь, Витя, морщась, обвел зал взглядом.