Валерий Гуров, Рафаэль Дамиров Боксер: Назад в СССР
Глава 1
Совсем еще зеленый, но здоровенный подросток навис на ринге над поверженным парнишкой. Затем встал на цыпочки и совершал неприличные движения тазом.
Его соперник, только что пропустил «удар почтальона» и теперь встал на одно колено. Плотно пропустил, мне даже смотреть больно.
Заканчивай, эй, хорош! я двинулся к спортсменам, чувствуя, как от удушья, будто тисками сжимает грудь.
Астма, зараза, замучила. И воспитаннички туда же. Паршивцы, знают, что старику нельзя нервничать, а каждый раз одно и то же, доводят до белого каления это поколение зумеров.
Я подошел к воспитанникам и, прежде чем спарринг перешел в мордобой, рявкнул:
Цыц! Шаг назад!
После пшикнул из ингалятора себе в рот, чувствуя как помогает спасительный аэрозоль. Стало чуточку легче, хотя последние месяцы приступы происходили чаще обычного, и с ними стало сложнее справляться.
Тебе кранты, зашипел рыжий здоровяк опоненту неудовлетворенный таким исходом. Скажи своему папане, чтобы откладывал на похороны
Поговори мне! я отвесил задире подзатыльник. Чему я вас учил, спорт это уважение! Такое поведение в зале позор!
Михал Алексеич, ну тут сопляк этот считает, что его отец с легкостью побил бы вас в реванше возмущенно возразил юный спортсмен, потирая место пропущенного подзатыльника. Ему транда!
Из секции исключу, если еще раз услышу подобное! я не стал слушать дальше. Предупреждаю последний раз, Крендельков.
Ладно, тренер, буркнул рыжий и смиренно опустил подбородок на грудь. Я просто не смогу в другой зал, сами знаете, а наш закроют из-за его отца!
Ну ладно, пацан точно ни при чем! Марш в раздевалку, и чтобы я больше не видел такие номера.
Чувства Кренделькова мне вполне понятны, но сын не отвечает за папашу Он не виноват, что у него такой ушлый родитель.
Рыжий поплелся в раздевалку, шипя что-то под нос на манер «я тебя, падлу, всё равно на улице выщемлю».
Улица это не про спорт. Хочешь закрыть вопрос, закрывай по-взрослому в ринге, чем я этой парочке и предложил заняться, чтобы зарыть топор войны между ними. Но они этого не понимают.
Да и не только они Спортсмен нынче обмельчал в подавляющем большинстве, единственное мерило успеха теперь заработок. Никто больше не выступает за Родину, не защищает честь клуба эх, было время, когда спорт был про соревнования и преодоление, а не про бизнес.
Я тяжело выдохнул, наконец, сумев полноценно наполнить легкие немного затхлым спортзальным воздухом. Вентиляция здесь ни к черту. Ремонт давно бы не помешал.
Наш конфликт с Витей, отцом поверженного мальца, был настоящим, как у Фрейзера и Али. Страсти кипели нешуточные, и глупостей мы понаделали столько, что на десятерых хватит. Да и сейчас конфликт не был закрыт, просто противостояние перешло за пределы боксерского ринга.
Я подошел к поверженному спортсмену.
Как ты, Игорек? Я говорил тебе не опускать руку прилетит
Малец был куда меньше рыжего Игната, но уже стоял, хоть и на нетвердых ногах. Он держал перчатки у подбородка, стиснул зубами капу и смотрел на уходящего обидчика волком.
Размажу его, Михал Алексеич, к-клянусь злобно шипел он.
Обязательно размажешь, я сунул ингалятор в карман, взял Игоря за плечи и взглянул в глаза. Только не сегодня. Сейчас за тобой приедет отец, а завтра я объясню, в чем ты ошибся, и мы всё проработаем. Сделаешь ещё шаг вперёд.
Скажите, Михал Алексеевич, а правда, что мой папаня зал ваш закрыть хочет? выдал вдруг подросток, все еще не сводя глаз с раздевалки, где скрылся обидчик. Не прощу
Нельзя так про родителей. Это твой отец, Игорек, заверил я. Наши с ним дела только наши.
Так это правда?
Тебя это не касается, произнёс я потвёрже. Иди, переодевайся.
Малец отрывисто кивнул, растер перчаткой разбитый нос и пошел в раздевалку. Рыжий оттуда уже выходил, что хорошо пар ребята выпустили, эксцессов больше не предвиделось.
У Игорька, в отличие от его отца, дела в боксе шли со скрипом. Не зря существует мнение, что природа отдыхает на детях чемпионов. А папка у мальца был как раз таким. В семидесятых Союз не раз брал, Европу выигрывал я отогнал не самые приятные воспоминания о прошлом куда подальше. Кто прошлое помянет, как говорится.
Свой главный финал я проиграл, и как раз его отцу. Все тогда было совсем не так однозначно, но история не терпит сослагательного наклонения.
Да и чего вспоминать, если ничего не изменишь? Я остался в боксе тренером, последние лет тридцать тренировал детей, вкладывал душу, и всё в том самом зале, где мы с Витькой пахали плечом к плечу. А Витька что Витька, он стал большим человеком. Политика и бизнес утянули его с головой правда, сына Виктор Самуилович привёл ко мне в клуб, хотя в городе было полно других секций, куда лучше оснащенных и более современных. Не сравнится с моим обшарпанным залом со вздыбленным линолеумом и снарядами с сыплющимся песком. Я учил пацанов боксу, в советских традициях, без мишуры, и именно мои ребята брали места на областных соревнованиях. И он своего доверил, выходит.
Простил ли я Витька? Бог простит Только руку ему я так и не пожал. Но дети не отвечают за родителей, поэтому двери зала открыты для Игорька.