Люська-Писарь Самурай и пончики
Фандом: Люпен III
Персонажи: Гоэмон Исикава XIII, Дайсукэ Дзигэн, Люпен III, Фудзико Минэ
Категория: Джен
Рейтинг: General
Жанр: Флафф, Юмор
Размер: Мини
Статус: Закончен
События: Забота/поддержка, Кулинария, Под одной крышей
Страница произведения:, неловко балансируя на одной ноге, и это уже было не просто. Гипс на руке просто не оставил ему шансов. Люпен сжалился над его чувством собственного достоинства и соорудил ему набедренную повязку из полотенца, подвязав его эластичной лентой, в которой Гоэмон теперь и ходил: надевать кимоно было жарко и неудобно, а он комфортно чувствовал себя и в таком виде.
Самурай аккуратно присел на край кровати и откинулся на прохладную простыню. Мягкий матрас принял его в свои объятия. Гоэмону потребовалась пара минут, чтобы всё-таки собраться и целиком заползти в постель. Он сладко зевнул и поёрзал, пристраивая поудобнее загипсованные конечности. Он лежал, прикрыв глаза, прислушивался к стуку посуды на кухне и в итоге сам не заметил, как снова задремал.
Всё началось несколько недель назад, когда он героически сражался с очередным отрядом ниндзя, позарившихся на его Зантецукен. Гоэмон, естественно, вышел победителем из этого столкновения и покинул поле боя, подволакивая ногу. Пока адреналин не совсем выветрился из его крови, он успел добраться до своего старого и практически забытого горного убежища, удивился, что оно ещё стоит на месте, и залёг там, зализывая раны. Наутро и левая нога, и, неожиданно для него, правая рука опухли, потемнели и отзывались болью на любое движение. Гоэмон разобрался с травмами, как смог, и наложил на пострадавшие конечности шины, но выздоровление это никак не ускоряло.
Он планировал, как всегда, просто отлежаться, позволяя телу излечить себя самому. Пустая аптечка ответила, что его планы могут отправляться туда же, куда он дел просроченные лекарства во время последней уборки ещё два года назад. Современная цивилизация опять подвела его. Кривясь и шипя от боли, Гоэмон дотянулся до плетёных корзин на полке под самой крышей, едва не рассыпав их содержимое. Там, в маленьких холщовых мешочках и деревянных коробочках, он хранил травяные сборы и мази, которые делал сам по рецептам своих наставников. Гоэмон провёл быструю инвентаризацию: почти все травы съели жуки и мыши, мази окаменели или заплесневели. Из того, что каким-то чудом уцелело, самым привлекательным был сбор от кашля он был хотя бы вкусным. Хотя с переломами он мог помочь примерно так же, как и лежащий в соседнем мешочке горький сбор от мигрени.
Гоэмон попытался медитировать, чтобы приглушить постоянную ноющую боль, и ему это первое время удавалось.
Громкий вой пустого желудка разрушил и эту иллюзию, и самураю пришлось ещё раз перевернуть всю хижину.
Судя по всему, запасы риса привлекли сюда чуть ли не всех мышей с округи, и даже плотно закрывающийся керамический сосуд не остановил их. Грызуны настолько осатанели, что обгладывали крышку до тех пор, пока она не провалилась внутрь пузатого горшка. Гоэмон задумчиво потрогал неровный край и тут же покачал головой в отличие от них грызть глину он пока что не готов.
Короба с сушёными овощами можно было даже не проверять мыши съели и их содержимое, и саму тару, оставив лишь пару щепок и значительные кучки помёта.
В итоге его улов был невелик: засохший корешок имбиря, пара баночек со специями и несколько упаковок с едой быстрого приготовления. Люпен всунул их ему в узелок с вещами после одного из дел ещё много лет назад, когда они покидали очередное убежище: «Не пропадать же добру, потом съешь». Гоэмона немного настораживало то, что даже вечно голодные мыши на них не покусились. Сбор от кашля выглядел всё более привлекательно.
Гоэмон заварил себе немного трав и привалился к стене, оценивая свои возможности. До ближайшей деревни он мог бы доползти, причём буквально, часов за двенадцать, но обратно бы уже не поднялся для него сейчас даже поход до ближайшего ручья за водой походил на подвиг. А если его там увидит кто-то, затаивший на него злобу, и завяжется бой, то это точно станет его последним путешествием. Он ещё раз посмотрел на яркие плоские упаковки с непонятным ему содержимым и тяжело вздохнул, смиряясь со своей участью.
Следующий раз он тяжело вздыхал, лёжа на полу, когда мучился от изжоги. Содержимое пакетиков, маскирующееся под извращённое подобие рамена, было слишком пахучим и концентрированным, даже разбавленное в пару раз большим объёмом воды, чем того требовала инструкция. Люпену и Дзигэну это ещё могло прийтись по вкусу, но самурай к такому не привык. И его тело весьма недвусмысленно ему об этом намекнуло. Он потянулся к чайнику с заваренными травами, но там уже было пусто. Больше воды в хижине не осталось нужно было снова идти к ручью. Гоэмон закрыл глаза, борясь с желанием закричать и застучать руками по полу.
Это были самые долгие дни в его жизни настолько, что он сбился со счёта. Он даже не сразу поверил в реальность происходящего, когда услышал хриплый голос, проклинающий и эту гору, и эту тропу, и «эти грёбаные самурайские замашки», прерываемый свистящим кашлем. Гоэмон чуть оттолкнулся здоровой ногой и проехал по полу, чтобы посмотреть в щель между досками, кто там покушается на его уединение. В этот момент Дзигэн почти на четвереньках преодолел последние полметра подъёма и, продолжая дымить сигаретой и кашлять, дошёл до хижины.