Как же мы его назовем, Aglaé? спросила Клеопатра, вертя в руках фарфорового пастушка.
Я думаю назвать его Anténor, отвечала Aglaé.
Ах нет! лучше назвать его Jean! Jean cest si joli! Ты, Jean, будешь у меня жолишка!
Ну, полноте же, цыпочки! прерывает Марья Ивановна, будет вам играть!
Ах, maman! когда же нам и поиграть, как не теперь! отвечает Aglaé.
Мамасецка! цудная! бозественная! позволь нам поиграть! мы еще дети! пищит Клеопатра.
В это время Иван Павлыч, соскучив ожидать в зале, кашляет.
Ах, кажется, тут кто-то есть! Мамаша! это разбойники! кричит Клеопатра, мамасецка! голубушка! защити меня!
Agrippine, посмотри, кто там?
Является Вологжанин и, грациозно округлив руки, подлетает к Марье Ивановне.
Madame, говорит он, делая приятный жест шляпой, jai lhonneur de me présenter Jean de Wologchanine.
Ax, очень приятно! отвечает Марья Ивановна, улыбаясь своими тонкими губами и прискакивая на диване, а вы нас застали по-семейному
Mais comment donc, madame, бормочет Иван Павлыч, несколько смутившись, потому что Марья Ивановна пронизывает насквозь своим взором.
Прошу покорно садиться! это мои дочери Agrippine, finnissez done de travailler право, мне так совестно, вы застали нас по-семейному
Vous devez vous ennuyer ici, mademoiselle, говорит Иван Павлыч, играя шляпой и вытянув ноги.
Mais non! отвечает Агриппина чуть слышно.
Répondez-donc, ma chère! вступается Марья Ивановна. Она, мсьё Вологжанин, у меня такая робкая я истинно счастливая мать, мсьё Вологжанин!
У Марьи Ивановны показываются в глазах слезы, а нос наливается кровью; Иван Павлыч не знает, что сказать, потому что подобной сцены он не предвидел.
Mais comment donc, бормочет он неявственно.
А вы будете, мсьё, с нами в куколки играть? спрашивает Клеопатра.
Ах, ma chère! восклицает Марья Ивановна и смеется тем попечительным материнским смехом, от которого пробегает мороз по коже у холостых людей, вы ее извините, мсьё, она у меня институтка!
Следует несколько минут молчания.
Mais jespere que vous
vous promenez, mademoiselle? обращается наконец Иван Павлыч к Агриппине.
Mais oui! отвечает Агриппина.
У нас есть восхитительные виды! говорит Марья Ивановна, настоящая Саксония!
Jimagine comme cela doit être ravissant!
Необыкновенно! мы часто ездим кататься jespère que vous serez des nôtres?
Здешние кавалеры такие все противные! снова пищит Клеопатра.
Ах, ma chère, можно ли так говорить! она у меня такая наивная!
Вы к нам приезжайте! нам без вас будет скучно! продолжает Клеопатра.
Ах, Клеопатренька! можно ли быть такой откровенной! строго замечает Марья Ивановна.
Но Иван Павлыч очень доволен; он даже потихоньку хихикает при каждой новой выходке Клеопатры. Марья Ивановна замечает это и хочет сразу завладеть женихом.
Vous navez pas lidée comme les messieurs dici sont mal élevés, говорит она, обращаясь к Вологжанину.
Vraiment?
О, ужасно!
Представьте себе, мсьё Разбитной свищет, когда танцует! восклицает Aglaé.
Dites moi, je vous prie!
А мсьё Семионович танцует-танцует и вдруг посреди зала бросит даму и так-таки прямо ей и говорит: надоела!
Mais cest incroyable!
Et pourtant cest vrai! задумчиво и серьезно отвечает Марья Ивановна, pauvres enfants!
Jespère, madame, говорит Иван Павлыч, раскланиваясь и помахивая шляпой, jespère que vous voudrez bien maccorder votre bienveillance
Очень рада у нас понедельники on danse chez nous!.. а впрочем, мы почти всякий вечер дома.
Приезжайте к нам! нам без вас будет скучно! пристает Клеопатра.
Второй визит кончился.
К Порфирьевым! кричит Вологжанин, усаживаясь на дрожки.
«А Клеопатра милая! думает он дорогой, и если старуха не поскупится, можно будет у этой пристани и якорь кинуть! Да и мать, кажется, тово препопечительная славное будет житье! будут тебя тут и кормить, и чесать, и умывать просто как сыр в масле!»
Ах, мамаша, какой он душка! сочувственно восклицает Клеопатра, немедленно по удалении Ивана Павлыча.
Порфирий Петрович был дома, когда приехал к нему Во-логжании. Он в это время заперся в своем кабинете и считал деньги, что с малолетства составляло его любимое развлечение. Однако ж стук подъехавшего экипажа вывел его из временного оцепенения. Порфирий Петрович поспешил спрятать деньги, причем покраснел как рак, два раза крякнул и собственноручно отворил Ивану Павлычу дверь.
Имею честь рекомендоваться Вологжанин! сказал Иван Павлыч, расшаркиваясь еще в передней.
Слышал-с, слышал-с! очень рад! проговорил Порфирий Петрович, приятно улыбаясь, на службу к нам?
Да-с; то есть, желал бы
Что ж, очень приятно! милости просим в гостиную.
В гостиную ход был через зал, а в зале репетировала на фортепьянах урок Феоктиста Порфирьевна, девица лет восьм-надцати, старшая дочь хозяина, и вместе с тем весьма интересная толстушечка. У Ивана Павлыча, как у человека с побуждениями в высшей степени матримониальными, подкосились ноги от одного лишь взгляда на существо различного с ним пола.