С другой стороны, вряд ли неприкрытую угрозу можно было счесть чем-то пристойным для светской беседы.
Минимальная, пирожочек мой, минимальная! ответствовала Нина с озорной улыбочкой, ядовитости которой позавидовали бы шуханские змеи.
А сразу после дела?..
Нина оценила его горящий страстью (не стоит уточнять, какой именно) взгляд и вздохнула, мгновенно меняя выражение лица на несказанно чопорное и строгое:
Максимальная, дорогой супруг, с грустью констатировала она неоспоримый факт. Полагаю, что максимальная
Не припомню, чтобы вступал с тобой в брак, Каза передернуло.
В позапрошлый раз, Нина хихикнула. Разве не помнишь, как я истово выполняла свой супружеский долг?
Лучше бы он не помнил. Одной из любимых забав Нины было издеваться над его холодностью и замкнутым образом жизни. Вполне обоснованным, между прочим. Обычно она входила в раж посреди дела, когда Каз не мог её приструнить никоим образом, и с наслаждением мстила ему за все подколки, грубости и угрозы, высказываемые ей в повседневной жизни.
В тот раз, кстати, Нина так вошла в образ, что от грохота потряхивало всю гостиницу, а ютившийся в кресле Каз не рисковал высунуть нос из-за гроссбуха, который изучал, и всерьез размышлял над тем, что возлюбленный Нины, Маттиас Хельвар, здоровенный детина, весьма поднаторевший в тюремных драках и боевой подготовке, может оказаться несколько быстрее, чем даже трость самого Каза. Безотказное оружие, к слову, но не всегда защищающее от хорошего удара в челюсть или по ребрам.
Все началось с того знаменательного, богатого на события года, когда Каз сверг Пекку Роллинса, предыдущего короля Бочки (одного из самых богатых и преступных районов родного Кеттердама), а после совершил нечто вроде кругосветного путешествия, пытаясь выкрасть легендарный меч у шуханской святой и передать его в Равку. Именно тогда и стало очевидно, что тандем из Нины и Каза более чем эффективен в их многочисленных аферах и обладает приятным эффектом неожиданности для всех, кто с ним сталкивается.
А Каз, как человек практичный и жадный, мог лишь бессильно скрежетать зубами, стирая их буквально в порошок, не в силах отказаться от такой эффективности даже в ущерб собственной нервной системе. Ситуация казалась безвыходной.
Во всем многообразии выходок Нины Зеник Каз выделял одну вещь, ввергающую его в состояние неподдельного кипящего бешенства.
Он. Ненавидел. Ласковые. Прозвища.
Хлебобулочные притом. Нина была на удивление постоянна в лексиконе. И, разумеется, о его бурных чувствах она прекрасно знала, от души наслаждаясь каждым произнесенным словом.
Все началось с невинного Вафелька, прилипшего к нему с того приключения в Шухане. Каз стерпел это было мелочью, не стоящей внимания. Однако раздражало. Очень.
Камнем преткновения стала пампушечка. В первый раз Каз ушам своим не поверил, но Нина заботливо повторила. Раз пять в одной фразе. Весьма издевательски улыбаясь.
В отместку Каз назвал её рыбкой. Дохлой селёдкой, если быть точным. Он очень ловко ввернул этот керчийский эпитет в равкианскую изысканную речь. Метафору поняла только знающая язык Нина и лишь опасно сощурила глаза.
Не передать, как впоследствии Каз жалел об этой неосторожной фразе Оскорбленная в лучших чувствах Нина с неустанным пылом и присущим ей юмором принялась доказывать обратное, мстительно вгоняя в краску всех окружающих и заставляя его мечтать слиться с любой подходящей колонной. Дохлой селедкой в Керчии называли женщину, неспособную познать радость страсти и пылких объятий, и, положа руку на сердце, стоило признать, из них двоих под это определение попадал
как раз именно он.
Инеж очень смеялась, когда узнала об этом непроходящем конфликте, и намекнула, что каждый из них в этих пикировках изливает свою горечь от того, что ему не хватает. В тот раз Каз смог дотронуться до её щеки оголенной ладонью, без перчатки, и мечтал поцеловать её тëмные обветренные губы, но получилось лишь прикоснуться лбом к её тёплой руке.
Обзываться с того момента он перестал и бдительно следил за собой, признавая правоту Инеж, но не желая больше выдавать самого себя.
Нина, начитавшись каких-то женских бредней о худобе, лихо оседлала модное нынче голодание и время от времени пришпоривала его, провожая тоскливыми взглядами горы сладостей в кондитерских. Личная же жизнь её и вовсе застыла до той поры, пока Каз все же не найдет способ вытащить её возлюбленного из тюрьмы, чего он делать как раз и не торопился. Стоит ли говорить, что издевки её становились лишь изощренней с каждым разом?
Рулетик мой, ворковала она, любовно поглаживая Каза по локтю, отчего того потряхивало. Если обратишь свой острый взор на вон того джентльмена, то заметишь, что он такой же сердцебит, как и я, и он смотрит прямо на тебя. Рядом с тобой такая шикарная женщина, а ты столь равнодушен, подозрительно!
Только попробуй, процедил сквозь зубы Каз, но было уже поздно.
Способности Нины Зеник к управлению реакциями чужих тел простирались далеко, в том числе и на области, её никоим образом не касающиеся.
А вот и наша цель, недобро усмехнулась Нина, выцепив взглядом высокую белокурую фьерданку. Пойду-ка поворкую с ней!