Командующий 9-ой армией Вермахта генерал танковых войск Йозеф Харпе с благодушием воспринял звонок боевого товарища и некогда друга по совместной учебе в кадетском училище и тепло повел разговор.
А может Гельмут, вы мне предложите сыграть несколько партий в преферанс, как в молодые годы за кружкой доброго пива и с «актрисками«Кхе-кхе-кхе-кхе-е, мелко закудахтал полнеющий Харпе. Он был в хорошем расположении духа.
Звонок Вейдлинга застал его после проведенного позднего завтрака в загородном доме, бывшем до войны санаторием красных офицеров под Бобруйском на берегу реки Березина. Съев пару яиц всмятку, и выпив чашку крепкого кофе с булочкой с маслом и джемом, он сидел в кресле, размышляя о предстоящей поездке в Берлин. Ему намекнули, что его вызывают с хорошими намерениями. Харпе в этот солнечный апрельский день мечтательно строил для себя самые радужные планы.
С удовольствием господин генерал, я приглашу вас на свой день рождения, без энтузиазма ответил Вейдлинг. Но это будет 2 ноября. Тогда же мы сбросимся и в преферанс.
Я звоню вам по другому поводу. Я стал плохо спать Йозеф. И я знаю почему.
Почему Гельмут? Вы не здоровы? Все беспокоит нога?
Нет, со здоровьем как раз, слава Богу, все в порядке. А нога? Вейдлинг скривился, одно напоминание о ней ему были неприятны, она саднила и мешала в работе. Он сделал глоток коньяка, кашлянул и продолжил:
Как русские говорят: " До венчания заживет», а драпать придется, так и здоровая нога не поможет.
Я смотрю Гельмут у вас хорошо с чувством юмора. Так чем вы озабочены дружище?
Мне не нравится наш южный сосед Йозеф, крайне раздражено признался тот. Он хочет, чтобы мы таскали из огня для него жареные каштаны.
Я понимаю вашу озабоченность Гельмут, Харпе посмотрел по сторонам, как бы проверяя, не подслушивает ли кто его, и затем вновь заговорил: Но вы знаете не хуже меня, что в Генеральном штабе доминирующей остается точка зрения, предполагающая нанесение русскими основного удара на фронте группы армий «Северная Украина».
Это предательство генерал! резко парировал Вейдлинг и вскочил из-за стола, да так неаккуратно, что случайно рукой задел за коньячный бокал. О, черт! выругался командир корпуса, когда тот со звоном рассыпался, ударившись об пол.
Командующий армией молчал, в эту минуту он спокойно и с удовольствием сделал новую затяжку гаванской сигары.
Мало того, что у меня отняли недавно 16 танковую дивизию для решения проблем «Черкасского котла», вновь резко заговорил Вейдлинг, так еще выводят единственную 35 мотодивизию. У меня в танковом корпусе нет ни одной бронированной боевой машины, кроме самоходных артиллерийских установок. Это возмутительно! Вы понимаете мою ситуацию Иозеф? Замечу это на участке обороны в 82 километра. Без наличия в должном количестве танковых резервов и тяжелой артиллерии танки генерала Батова разрежут меня по частям. Вы понимаете, что с нами будет? Вейдлинг тяжело дышал в трубку.
Не чертыхайтесь Гельмут и не кипятитесь! Харпе одернул своего подчиненного и недовольно затушил сигару. Он пытался сдержать в себе нарастающий гнев и уже сожалел, что ему позвонил Вейдлинг. Скоро я вылетаю с первым в Берлин. Там состоится серьезный разговор. Возможно, удастся переломить мнение в генеральном штабе или, по крайней мере, выбить более серьезные резервы. Но вы сами знаете, генерал- фельдмаршал Модель крупная фигура. С ним нам тягаться будет трудно. Верховное командование считается с его мнением, тем более в ОКХ.
Йозеф, но для нас это будет катастрофой! уже закричал в трубку генерал Вейдлинг, забыв, что он разговаривает хоть и с бывшим другом, но командующим армией. В эту минуту худая и нескладная фигура генерала, будто мумия, застыла над столом, а его и так воспаленные глаза от частого применения им алкоголя, еще больше налились кровью, и тупо выражали
фатальный испуг.
Прекратите истерику Вейдлинг! резко перебил подчиненного командующий 9-ой армией. Уповайте на бога и на доблестных солдат Фюрера. И мы победим! Жду вас послезавтра с докладом.
Генерал танковых войск Харпе сдержал психическую атаку бывшего друга. Устоял перед его эмоциональным натиском. Тем не мене панический испуг вкрался и в его падшую душу. По телу командующего пробежал неприятный холодок. Одутловатое, рыхлое лицо покрылось нервными аллергическими пятнами. Пальцы руки, которой он машинально продолжал растирать сигару, превращая ее в табачную труху, мелко дрожали.
Командующий тотчас хотел закончить досадный разговор с Вейдлингом, но поднятая командиром корпуса тема задела его за живое. Она беспокоила его да же в большей степени, чем подчиненного генерала. Ответственность перед Фюрером была иная.
Харпе прекрасно понимал, сложившуюся стратегическую ситуацию в центре Восточного фронта. Глубокоэшелонированной обороны здесь выстроить не удалось. В заболоченных местах было создано только очаговое сопротивление. Нужные резервы в тылу отсутствовали. Укомплектованность дивизий численным составом и вооружением была далеко не полной. Солдаты были измотаны и морально подавлены. На всю армию из танковых частей у него был только 21 танковый батальон, 20 танковой резервной дивизии. Это капля в море.