Вальнек совершенно растерянно шел за цепью, кричал до хрипоты, был весь в поту, отмахивался руками и книжкой от комаров, смотрел с ужасом на свои окровавленные руки от раздавленных, напившихся его же кровью комаров, щупал волдыри и путал, путал и путал.
Стойте! грубо остановил его инженер.
Голос Вальнека, оравшего на рабочего, оборвался на полуноте.
Рабочие с любопытством положили цепь, бросили колья, смотрели на инженера и вполголоса, так, чтоб он слышал, делились впечатлениями о бестолковых распоряжениях Вальнека.
Зевает, зевает, а ничего по делу не растолкует Точно с цепи сорвался.
Сбил на вовсе Вишь, народ точно не свой стал
Разыскал же этакого
И рабочий равнодушно сплюнул. Вальнек озабоченно ласково, с затаенным страхом смотрел на инженера.
Послушайте! Что ж это у вас такое, говорил инженер, всматриваясь в линию зигзагами набитых кольев, это, по-вашему, прямая?
Вальнек встал около инженера, внимательно уставился в линию и проговорил:
Вот тот кол надо вправо подвинуть.
Кой черт тот, заорал инженер. Тут ни одного кола нет верного!
Вальнек мрачно смотрел на ряды своих кольев.
Да вы даже не понимаете, что такое прямая линия?!
Господин инженер, я понимаю, что такое прямая линия, но я не вижу у меня глаза плохи стали.
Так на что же вы надеялись?! Я вам, что ли, свои глаза дам?!
Али не вы, но я разумел
Что вы разумели?! Что вам позволят здесь валять дурака?!
Вальнек усердно давил наседавших на него комаров.
Вы не можете работать
Господин инженер, взмолился Вальнек.
Послушайте, господин Вальнек, идиот вы окончательный, или что-нибудь, наконец, понимаете?! Вы понимаете, что то, что вы делаете, ерунда, бессмысленная ерунда, бол-ва-н вы!
Али-то зачем же так пан инженер перед
рабочими
Да как же тебя не ругать?! Ведь ты едешь за три тысячи верст и врешь, что знаешь свое дело. Мало того, что ты денег стоишь, ты время отнял, понимаешь ли ты, глупая твоя мо-о-рда, понимаешь?!
Инженер дрожал от бешенства и совал свои кулаки Вальнеку под самый нос.
Животное! Где я теперь здесь в трущобе буду искать вместо тебя человека?!
Вальнек быстро отошел и сел на срубленный пень. Инженер постоял несколько мгновений и проговорил упавшим голосом технику:
Ведите пикетаж, я пойду с нивелиром.
С начала?
Да, конечно.
Рабочие, техник и инженер возвратились назад.
Работа быстро закипела в искусных руках. Техник с своим отрядом уже прошел мимо все сидевшего Вальнека.
Показался и инженер.
Господин инженер простите не сердитесь Я сам вижу, что действительно Ну, я думал, что мои глаза еще могут ну, что же, ну я сам вижу, что ослеп ну, что ж? ну, несчастье Позвольте мне нивелировать
Да ведь вы не умеете же.
Умею, господин инженер
Инженер, установив нивелир, навел его на рейку и проговорил, обращаясь к Вальнеку:
Прочтите.
Вальнек прочел.
Инженер повернул трубу к другой рейке. Вальнек опять прочел.
Десять лет нивелировал.
Не совсем верно, сморщился инженер, поверяя чтение Вальнека, но, подумав, проговорил, пожимая плечами: Попробуйте.
Инженер ушел, крикнув:
Завтракать!
Совершенно разбитый и усталостью, и комарами, и нравственным потрясением, Вальнек с наслаждением пошел к своей корзине, в которую племянница уложила ему хлеб, жареный кусок говядины, соль и бутылочку с водкой.
Но каков был ужас Вальнека, когда на говядине, к которой он наклонился с таким аппетитом и чуть было не схватил уж ее руками, он вдруг разглядел свернувшуюся гадюку.
Отскочить, толкнуть ногой корзину с проклятой гадюкой, рассыпать оскверненную провизию по земле было делом одного мгновения, конечно, со стороны Вальнека, но завтрак пропал, и Вальнек в угрюмом молчании вместо завтрака все время просидел на пне, ни на мгновение не переставая хлопать на себе назойливых комаров.
Три оставшихся при нем рабочих молча ели хлеб свой и лукаво переглядывались.
Наконец, гнев Вальнека прошел, аппетит заговорил громче прежнего, и Вальнек скрепя сердце потянулся за хлебом, на котором не лежала гадюка. Водка разбилась от неосторожного толчка, и Вальнек, жуя хлеб и посыпая его солью, с сожалением смотрел на валявшиеся осколки.
Передние партии позавтракали, и уже давно затих в отдалении и говор их и стук топоров, а Вальнек все еще не подымался, потому что его всего разломало от непривычной работы, да и хотелось ему быть как можно подальше от проклятых инженера и его прислужника техника.
Наконец Вальнек встал и разбито, тяжело зашагал к инструменту. Каждый шаг в неприспособленных тяжелых сапогах в этом лесу, в этом царстве комаров был тяжелою пыткою для Вальнека. Он, гнавшийся только за деньгами, ненавидел уж всю эту каторжную должность свою.
Установив кое-как инструмент, Вальнек навел трубу на рейку, крикнул: «держи», приказал рабочим отмахивать веткой комаров и нагнулся к трубе.
Вальнек смотрел, рабочий махал, махал Рабочему надоело уже махать, когда, совершенно красный, Вальнек поднялся, растерянно оглянулся и опять сейчас же снова прильнул к трубе
Произошла какая-то непонятная история: волоски в трубе, без которых невозможно чтение делений рейки, исчезли куда-то.