Цифры и большие куски текста я запоминал теперь с лету.
Скоро у нас остались "пары" только по-английскому да еще по литературе за какие-то образы помещиков. Но теперь мы ничего не боялись - впереди у нас была целая четверть, а память у нас так быстро и так чудовищно развивалась, что мы могли заучить наизусть целый лист из учебника за десять минут. Стихотворения мы запоминали после первого чтения. Орька за три вечера просто ради интереса выучил "Медного всадника" и ходил важный, как индюк.
Началось с контрольной по математике. Мы готовились к ней изо всех сил. Мы проверяли друг друга.
- Разность квадратов двух чисел... - начинал Блин.
- Произведение суммы этих чисел на их разность, - мгновенно подхватывал Орька и добавлял: - Тридцать шестая страница, справа, на середине листа.
Вот как мы все это знали.
Контрольная была на третьем уроке. Игорь Николаевич роздал нам двойные листки и маленькие карточки, на которых были написаны примеры и условие задачи.
Сначала я взялся за примеры, но они показались мне слишком легкими, и я решил расправиться с задачей, а потом, уже под конец, решить дроби и многочлены.
- Обозначим количество мешков в машинах иксом, - бормотал я, - а сами машины игреком. Тогда получится икс плюс игрек... нет, не плюс, а минус... Нет, все-таки плюс...
В голове мелькали разные формулы, я их отчетливо видел, будто быстро листал учебник, но ни одна из формул почему-то не подходила к задаче.
Прошло уже минут пятнадцать. Я оглянулся.
Орька что-то писал, перечеркивал и опять писал, и лицо у него было спокойное. Видно, у него получалось. Дальше, за Орькой, Танька Крапивина уже проверяла готовую работу, и мне вдруг стало так обидно, что все поплыло в глазах. Я старался думать над задачей, но ничего не получалось.
Крапивина поднялась со своей парты и пошла сдавать работу.
- Сайленс! Тише! - стукнула карандашом по столу англичанка. - Соколов, переведите вы!
- По-моему, Кириков перевел правильно, - сказал я.
- А по-моему... - сказала Юлия Карловна. - Садитесь, Соколов. Садитесь, Кириков. Два. И два.
Авторучка англичанки дважды взлетела над журналом, как черная смертоносная ракета.
- Стыдно! - сказала Юлия Карловна, и плечи у нее вздрогнули. - У вас было в запасе два месяца. Вы вполне могли выучить грамматику. Ведь слова в иностранном языке - это еще не все. Надо знать, как из них составляется фраза. Стыдно!
- Блинов! - вдруг вызвала она. - А что вы думаете делать дальше? У вас три двойки.
Юрка встал и пожал плечами.
- Плииз икскьюз ми, Юлия Карловна, - сказал он. - Бат ми симс ай ноу инглиш.
Класс замер. Юлия Карловна побледнела. Наступила такая тишина, что стали слышны шаги уборщицы в нижнем коридоре.
- Уорд оф онэ, ай ноу инглиш, - сказал Юрка. - Из май прэнансиэйшн карэкт?
- Уот... - булькнула наконец англичанка. - Уот уоз ит хи сэд? Что он сказал? Что вы сказали, Блинов? Повторите еще раз. Сэй ит эгейн плииз.
- Ду ю андэстенд ми? - спросил Блин и улыбнулся.
Англичанка вынула из кармана жакета носовой платок и вытерла пот со лба.
- Подите сюда, Блинов, - сказала она по-английски. - Читайте вот это место.
Она открыла книжку и показала, откуда читать. И Юрка прочел. Он читал медленно, но очень хорошо. Он не волновался. Он был внимателен и серьезен, как никогда. Он перевел прочитанное и посмотрел на Юлию Карловну.
Растерянная англичанка теребила пальцами носовой платок. Наверное, она, как и весь класс, не могла понять, что происходит у доски. Открыв рты, мы разглядывали нового, непривычного Юрку. Мы смотрели на человека, который совершил чудо. Он подтягивался на турнике двенадцать раз. Он три раза подряд выжимал пудовую гирю. Но все это было абсолютной чепухой по сравнению с тем, что он сделал сейчас.
Юлия Карловна наконец пришла в себя. Лицо у нее стало строгим.
- Я хочу задать вам несколько вопросов, Блинов, - сказала она. Во-первых, с кем вы занимались?..
И в этот момент в коридоре звякнул и восторженно залился звонок. И сразу же класс взорвался, как фейерверк. Все кричали, прыгали через парты, бежали по проходам к столу. Вспархивали сбитые с парт книги, хрустели под ногами карандаши, истекали фиолетовой кровью чернильницы.
- Сайленс, бойс! Сайленс! Тише! - кричала Юлия Карловна, но мы не могли остановиться. Мы не могли не кричать. Мы оцепили стол и требовали пятерку. Только пятерку!
- Да, да, - сказала Юлия Карловна. - Только пусть он сначала объяснит, с кем он занимался. Кто вам помогал, Блинов?
- Никто, - сказал Юрка своим глуховатым голосом. - Никто мне не помогал. Просто я разозлился...
- Что? Вы хотите сказать, что вы разозлились и выучили английский язык?
- Нет. Я не это хочу сказать. Случайно мне попалась в руки одна книжка... Сейчас я вам покажу...
Раздвинув плечом наш круг. Юрка прошел к своей парте и достал из портфеля книжку.
- Вот, - сказал он, положив книжку перед Юлией Карловной.
Это была наша "Бхагават-Гита", которую Блин так и не отдал Орьке.
- "Йога тела, йога духа и йога самоотречения", - прочитала англичанка. Что это за чепуха?
- Это не чепуха, - сказал Юрка. - Йоги были умными людьми. Они умели замечательно тренировать память. И еще вот здесь... - Юрка перелистал книжку, - вот здесь сказано, что, пользуясь методом йогов, человек средних способностей может выучить любой язык за пять - шесть недель. Я прочитал это и подумал: неужели во мне нет даже самых маленьких средних способностей? Люди могут целый язык за полтора месяца, а я даже того, что в тонюсеньком учебнике, не могу. Что я - хуже других, что ли?