В понедельник Борька принес в школу полные карманы хурмы и эту самую штуку. Меня-то в лес тетка не отпустила, заставила колоть дрова и убирать мусор во дворе. Она всю жизнь так: то двор подметай, то огород копай, то картошку чисти, то еще что-нибудь выдумает. Если с утра не успеешь сбежать, значит, все пропало.
В тот день на истории Владимир Николаевич рассказывал нам про походы Святослава. Слышали, как Владимир Николаевич рассказывает? Все будто в кино видишь: и красные щиты дружинников, и железные шлемы с переносьями, и тяжелые копья с наконечниками из булата. А впереди - сам Святослав. Панцирь у него тусклый, изрубленный, ручищи до плеча голые - это чтобы легче работать мечом. Как рубанет половца, так с одного раза от плеча до пояса. Вот как рассказывает Владимир Николаевич. Потом в учебник и заглядывать не надо, все само собой запоминается.
У Владимира Николаевича вместо левого глаза черная повязка и вся левая половина лица в шрамах. А волосы совсем белые, хотя он и не особенно старый. Это оттого, что он был на фронте. Однажды мы попросили его рассказать про войну, но он пожал плечами и сказал, что по программе мы до войны дойдем только в девятом классе.
- Князь Святослав спал прямо на сырой земле, накрутив на руку повод своего коня. Шлем он надевал перед самым боем, а иногда и совсем не надевал. Ел из деревянной миски, которую возил в мешке, притороченном к седлу...
И вдруг я перестал видеть Святослава и дружину, потому что Борька приподнял крышку парты, сунул руку в портфель и вынул из него здоровенную желто-бурую грушу. У меня даже слюнки потекли, потому что я знаю эти груши. Борька меня однажды угощал. Они растут у них в саду и, когда кусаешь, прямо брызгают соком.
Вынул Борька грушу из портфеля и повернулся ко мне спиной. Заслонил. Значит, один съесть хочет. Вот тебе и товарищ! Позавчера, когда я приносил семечки, я ему честно отсыпал полторы горсти и потом еще добавил немного. А он грушу один хочет съесть. Еще и заслоняет.
Я так обозлился, что ткнул Борьку кулаком в бок.
- Ты чего? - прошипел он.
- Дай откусить.
- Чего откусить? - спросил Борька.
- От груши.
- Вот чудак! - прошептал Борька. - И никакая это не груша, а граната.
- Какая граната?
- Самая настоящая. Боевая, - сказал Борька.
Я сначала даже не поверил.
- А где ты взял?
- Нашел в землянке, - сказал Борька. - В той, у Волчьих Ворот, знаешь?
Я опять не поверил:
- А ну покажи!
- Не лапай, не твоя, - сказал Борька и оттолкнул мою руку локтем.
- Врешь ты все, Борька, - сказал я. - Ту землянку я знаю, как свою комнату. Мы ее с Гришкой всю облазили. Там сейчас даже винтовочной гильзы не найти.
- Вы не нашли, а я нашел, - сказал Борька.
Вот везет человеку! Когда мы выковыривали из глинистой кручи пули на старом стрельбище, я нашел только три штуки, и то какие-то сплющенные, похожие на мелкие уродливые грибы... А Борька раскопал одиннадцать штук, тяжелых, блестящих и совершенно целехоньких, будто их только что вынули из патронов.
- Борька, - прошептал я, - дай посмотреть.
- Только уговор: не лапать, - сказал Борька и повернулся ко мне.
Граната, обросшая ржавчиной словно бурым мохом, лежала у него на ладони. И вовсе не на грушу была похожа, а на большой лимон с коркой, надрезанной аккуратными квадратами. На одном конце у нее был выступ вроде невысокого горлышка, и на этом горлышке, на железном стерженьке с дырочкой, подрагивало кольцо, совсем тонкое, перержавевшее. А сбоку к горлышку подходил плоский и тоже очень ржавый рычаг.
- Ты бы ее хоть почистил, - сказал я.
- Зачем? - удивился Борька.
- Все-таки покрасивее будет.
- Чепуха, - усмехнулся Борька. - Боевому оружию красота не нужна. Ты бы еще к ней розовую ленточку привязал.
- Нет, Борька, ленточки, конечно, не
нужно. Но разве приятно стрелять из какого-нибудь ни на что не похожего пистолета? Да его в руки будет взять противно. Ты посмотри, какие красивые у нас боевые ракеты. Помнишь кино про парад на Красной площади?
- Чепуха, - сказал Борька. - Дали бы тебе, так ты бы любой пистолет взял, даже самый страшный.
- А я бы и не взял, - сказал я. - Что с ним делать в мирное время, с пистолетом-то?
- Все-таки хорошо, когда у тебя пистолет. На всякий случай, - сказал Борька.
- Ну какой такой случай может случиться? Вот ведь все люди живут без пистолетов. И неплохо живут. Без всяких случаев. Другое дело - война...
- Тебе просто завидно, - сказал Борька.
Честное слово, мне ни капельки не было завидно. Ну ни сколечко. Только обидно, что мы с Гришкой просмотрели гранату. Ведь мы в этой землянке раз двадцать были, все там перекопали.
- Подумаешь - граната! - сказал я.
Борька усмехнулся и. слегка разжав ладонь, взвесил гранату на руке.
- Тяжелая? - спросил я. - Дай подержать. Только на одну секундочку.
- Ты что, с ума сошел? - сказал Борька. - Ведь она может взорваться. Как грохнет...
- Она никогда не взорвется, - сказал я. - У нее внутри все перержавело.
- У нее внутри тол, а тол не ржавеет, - сказал Борька.
Я потрогал гранату пальцем. Холодная и шершавая. И ничего особенного. Железка железкой.