Впрочем, этими странными новостями события последующих дней не ограничились. Очень скоро стало известно, что вместе со статуей в Ингардию прибыла норландская чародейка, Анабель Коэнтри, чтобы обеспечить соблюдение мирного договора, а кудесник Салиман с той же целью остался в Норландии. Летти скучала и писала им с Мартой грустные письма, Хоул всё больше времени проводил во дворце, а переезд, казалось, и вовсе был забыт. И Софи снова не знала, радоваться ей этому или печалиться.
Может, стоит попробовать жабью икру? с явной тоской в голосе спрашивал её Майкл. Он был рад, что угроза предстоящего расставания с Мартой миновала, но по-прежнему не мог одолеть заклятье, а Хоул отказывался учить его чему-то новому, пока он не справится с этим заданием. И Софи ощущала в этом свою вину, ведь именно она выбрала для Майкла это заклятье.
А что, губчатые слизни так и не помогли? с сочувствием спрашивала она. Майкл качал головой и снова уходил советоваться к Кальциферу.
А потом что-то изменилось в самом Хоуле, и его взгляд стал знакомо рассеянный. Он то и дело пропускал слова Софи мимо ушей и пребывал словно не в себе. «Он всегда бывает таким, когда увлечён девушкой», неожиданно вспомнились Софи слова Майкла, и внутри у неё всё похолодело. А вскоре до Маркет-Чиппинга доползли слухи, что, дескать, заморская чародейка околдовала во дворце всех мужчин, начиная с короля и заканчивая последним пажом, и в Кингсбери теперь и дела нет никому до других женщин.
Каждое утро Софи становилась у прилавка,
связывала букеты и бутоньнерки и слушала нескончаемые «шу-шу-шу». Ведь невозможно делать покупки и не посплетничать! Все говорили, что эта Коэнтри чудо как хороша собой и выглядит совершенно по-королевски, будто глаза у неё необычного аметистового цвета, а волосы чернее ночи, и что её колдовская сила под стать её внешности яркая и необузданная.
«Если уж эта ведьма смогла очаровать самого короля, то справиться с Хоулом ей наверняка не составило никакого труда, расстроенно думала Софи, он ведь такой увлекающийся».
А в пятницу к ним в лавку на минутку заглянула миссис Ферфакс, бывшая наставница Летти.
Как я устала! заявила она прямо с порога. Весь день проторчала во дворце и всё без толку! Эта Коэнтри возомнила о себе бог весть что, даже к королю меня не пустила. А ведь я бывала при дворе, когда её еще и в помине там не было. Иноземная выскочка! Может, мозгов-то у неё и побольше, чем у меня, да и классом она будет повыше как ведьма, но зазнайка, каких поискать. А я ведь только и хотела предложить свою помощь. Кто-то же должен наставлять учеников, пока Салиман в отъезде. И вы бы посмотрели, как вокруг этой Коэнтри вьются мужчины! Шарма-то у неё конечно хоть отбавляй, да и внешность под стать Вот только красота у неё холодная, да и сердце хищное, словно у Болотной Ведьмы.
Миссис Ферфакс говорила и говорила, жалуясь на негостеприимство двора и на то, что Летти скучает без дела, лишившись своего наставника, и в каждой сказанной ею фразе то и дело проскальзывала «эта Коэнтри». Все давно знали, что вставить хоть одно словечко в бесконечный монолог миссис Ферфакс равносильно тому, чтобы попытаться пристроиться поскакать на скакалке, на которой уже кто-то прыгает. Запрыгнуть само по себе уже испытание, но уж если запрыгнул не зевай.
А что же Хоул? быстро спросила Софи, стоило миссис Ферфакс на мгновение замолчать.
И в эту самую секунду скакалка неожиданно безвольно повисла в воздухе.
Знаешь, Софи, сказала миссис Ферфакс, пора бы тебе уже взять ситуацию в свои руки, моя милая, пока эта Коэнтри сама не прибрала Хоула к рукам.
Как бы Софи ни пыталась делать вид, что все эти разговоры и намёки её ни капельки не волнуют, слова миссис Ферфакс задели её за живое. А когда Софи злилась или расстраивалась, дела с цветами у неё все равно никогда не ладились. Поэтому стоило миссис Ферфакс уйти, как Софи отложила в сторону букеты и бутоньерки и решила заняться стиркой.
«Видно, я снова превращаюсь в старушенцию, думала Софи, намыливая в старом корыте зелёный камзол Хоула, всё ворчу и ворчу. И во всём мне видится только дурное. Может, магия Болотной Ведьмы здесь совершенно ни при чём? Может, я такая и есть старая, всем недовольная и совершенно ни к чему непригодная? Да к тому же всё вечно порчу».
От досады она так яростно макнула костюм Хоула в корыто, что он на мгновение даже изменил цвет, и Софи тут же заподозрила, что костюм этот вовсе не новый, а тот самый заговорённый серый с алым, способный помочь Хоулу очаровать любую девушку, и разозлилась от этого пуще прежнего. Она даже потянулась к зелёному рукаву, намереваясь рассмотреть повнимательнее швы, но вовремя опомнилась. Она совершенно точно не будет шпионить за Хоулом! Пусть ходит, в чём захочет, пусть очаровывает любых девушек, а ей до этого и дела нет! Как и нет дела до той чародейки, о которой твердила миссис Ферфакс! Как там её? Госпожа Коэнтри? Имя-то какой чудное, не местное, и внешность у неё наверняка под стать утончённая и роскошная, не то что у самой Софи. Она вспомнила, как сплетничали об этой Коэнтри покупательницы в лавке, и окончательно приуныла. Что если Хоул и правда её разлюбил, просто он не может ей в этом признаться, потому что он настоящий увиливатель?