Собрание сочинений. Том I Константин Олегович Гирлин
© Константин Олегович Гирлин, 2018
© Анна Сергеевна Гордеева, иллюстрации, 2018
ISBN 978-5-4493-3720-7 (т. 1)
ISBN 978-5-4493-3719-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
И книга эта вместо моего тела,И слово это вместо души моей.*
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
РЫЦАРЬ БЕДНЫЙ
Коротко и тяжело вздохнул Адам: так птица, которая долгое время сидит в клетке, вдруг резко вырывается и вот ее уже нет Он смотрел в окошко и все кругом было тихо. У него были мокрые глаза, и он не вытирал этих дорогих ему слез и не стеснялся, что плачет.
«Сегодня великий день, и у меня на сердце легко. Идет весна я с ней иду. Первый ласковый денек после зимы: она покидает нас, тащит подол белого платья. Всюду плачет природа бегут слезы-ручейки, начинается полнокровная жизнь.
Я ступаю по земле, оплодотворенной дождем: бреду себе, дороги не различая, веселая думушка приходит. Дышу светом и чувствую, что он живой! Сверху благословенное солнышко: прыгает-гримасничает шарик озорной, поигрывает; лужи смеются-сверкают. Оступаюсь, скольжу на мокрой земле, мальчишкой перескакиваю какое-то неуправляемое ребяческое веселье! Никого рядом нет, и даже в голос хохочется. Овражки да холмики родные темные «губы» легкий, пахучий чернозем, принимает в поцелуях упругую ногу. Земля целует, целует ноги мои заневестилась.
А на душе На душе совсем тепло ясно от страстных поцелуев солнца: там творится что-то знаменательное, важное.
Ивушка плаксивая, когда придет тепло?..
Сажусь на корень дуба, рядом шепчет батюшка-Дон, простуженным голосом сказывает голым деревцам: где был да что видел. «Эх вы, домоседы мои непутевые, я такие места видывал, вот бы и вам на них взглянуть. Там така-ая жизнь!.. Невероятная пейзажность духа русского это наше!» Завистливо вздыхают травы: камыш, хвощ топяной, осока, вербейник кистецветный, сабельник болотный им бы хоть одним глазком
Я
и сам задышал полной грудью душою вздохнул.
Слоятся чешуйки облаков, алеет заря. Небо напоминает сладкое луговое вино: играет светом, ароматом. В голове какой-то дурман. Кружится голова, пьяная моя голова замлевает от радости сердце. И, наверное, меня видит Тот, к Чьему престолу обращен скорбный лик бледнолицей моей души, Кому говорю: «Это конец» и все равно живу. Взирает молча и любя. И греет. Живое солнце!
Дай Бог тебе, Небо, здоровьица!
Помнится, у Горация было: «Carpe diem» ожившая истина! И вот чувствую: сейчас светлое у меня лицо, одухотворенное. Осматриваюсь в радости, что есть вот такая жизнь, что я в ней существую, место имею. На периферии сознания пульсирует мысль: все это временно Вон гоню такие мысли к черту! Пусть моя жизнь будет необыкновенной. Пускай моя жизнь будет именно такой!»
Толкаясь и ссорясь, по небу промчались две толстые тучи: эти растерянные родители потеряли свое чадо. Вдруг они сцепились, выкрикивая громкие ругательства, плача и ударяя друг друга со страшной силой. Дернулось небо всем телом в какой-то необычной судороге, будто плеснули на него ледяной водой, в самую его горячую душу окатили такую горькую обиду нанесли; иссиня-черным подбитым глазом своим заморгало и, толкаемое бессознательным гневом, уже готово было нанести роковой удар
И нанесло!
Рьяно нарезая прохладный воздух, посыпались смеющиеся озерца это ветреная Геба вновь с кубком напроказничала.
Здравствуй, милое утро!
Взгляд Адама лениво блуждал по улице: в талом снеге скорчился невысокий орех. Не любили его за суровый характер: под ним ничего не приживалось вот и забыли. Как и люди, много людей забыты. Живых забывать нельзя. Стояло одинокое деревце смирно, высматривало а вдруг!.. С застывшей слезой стояло, полное тепла и жизни: ручки длинные худенькие веточки возденет к небу и долго так, нетерпеливо машет ими шлет привет милым птицам, что возвращаются в родные края.
Господи, как же все мы ждем объятий весны Твоих объятий нежных!
А каково глухое небо: как змея, сбрасывает оно затертую серую кожу новой жизни нужен простор! Солнце взойдет сожжет старую шкуру, и ты обязательно увидишь это: родятся сонмы звезд и месяц молодой пей, душа, русское небо! Широко по этому небу разнесется знакомый топоток жаворонки прибегут, с далей далеких. Они уже спешат спеша-ат глядятся в оттаявшем-голубом, в разбитых нежно-синих льдах. Это с ними приходит тепло.
Мерное, углубленное дыхание дышит земля, и небо дышит. На сердце нежное ложится, по холодочку. Проясняются куски замерзшего неба теплом ласкается; совершается очень важное!
Последний штрих: шлепает снег босыми ногами, шмыгает носом веет на нас грустью. Ты не плачь, снежочек, Бог даст свидимся. Утрет солнце прощальные твои слезки: жалко солнышку. До скорой встречи!