Здравия желаю, поприветствовал Анжу Небогатова.
Добрый день, Петр Иванович, адмирал давно перешел с командиром и старшим офицером крейсера на разговор «без чинов». Погода-то какая. Красота. Вот так бы до самого Гуама дойти, с такой погодой, произнося это, Небогатов выглядел чем-то расстроенным.
Думаю, Николай Иванович, никто б не отказался, улыбнулся Анжу.
Да, да, несколько рассеяно ответил адмирал. Еще бы уголек чтоб сам перегружался
Знаете, Николай Иванович, сам только недавно об этом проклятом угле думал. Эх, если бы вместо него у нас котлы на нефти были, ответил Петр. Насколько бы проще догрузить жидкую нефть можно было Одно хорошо, что ныне вместо простой перегрузки шлюпками в мешках, как в первом походе, по системе Спенсера Миллера сразу с корабля на корабль грузим.
Эх, милейший Петр Иванович. Нефть, может быть, догрузить легче, вот только пополнить ее запас кроме как у нас, да в Северо-Американских Штатах негде. Разве что, адмирал задумался, с собой наливняками[3] везти. Только надо не маленькие строить, как у Нобелей, а побольше. Эскадренные, так сказать
Интересная мысль, Николай Иванович, согласился Петр.
Интересная, подтвердил адмирал. Но не совсем своевременная. Увы, довлеет дневи злоба его
Что-то случилось, Николай Иванович? спросил Анжу.
Новости опять нехорошие. Пришло по беспроволочному телеграфу сообщение от нашего консула в Кейптауне по сведениям английских газет, японцы решились на экспедицию к Гуаму. Причем, по тем же сведениям, чуть ли не весь броненосный флот отправили. А наши тихоокеанцы сидят в Порт-Муравьеве, ремонтируются. У Иессена же только крейсера и против броненосцев он может и не сдюжить. Окажемся мы в Тихом океане без баз и без поддержки тихоокеанцев, придется к Владивостоку прорываться. Англичане говорят, что наши всего один корабль у японцев потопили, а сами уже несколько потеряли.
Не вериться что-то, Николай Иванович, удивился Петр. Тихоокеанцы конечно не североморцы и не балтийцы, но подготовкой им почти не уступают и стрелять умеют. Недоговаривают что-то альбионцы и их косоглазые друзья. А то и вообще откровенно врут.
Понятно, что нигде так не врут, как на войне и на охоте, вроде бы согласился Небогатов. Но уж очень точные сведения англичане о наших потерях сообщают. Отчего бы им о японских умалчивать?
Хотя бы затем, Николай Иванович, что японцы на английских кораблях воюют. И каждый потопленный нами корабль удар по престижу английских кораблестроителей.
Думал я об этом, согласился Небогатов. Но тут гадание на кофейной гуще получается. И хочется верить нашим донесениям, и не верится.
Есть еще одно соображение, вдруг придумал Анжу. А вдруг они не сообщают о потерях, чтобы можно было своими однотипными кораблями их компенсировать.
Так это нарушение нейтралитета будет, запротестовал Небогатов. Серьезное нарушение. Одно дело передать или продать корабли до начала войны и другое, он замолчал и задумался. А вообще, мысль здравая. Надо будет с командующим обсудить. По нашим сведениям у них не менее четырех «Канопусов» и столько же «Дунканов». А всего у англичан было шесть Канопусов и пять Дунканов, шестой Монтегю, год назад попал в кораблекрушение. И все они якобы базируются где-то в Тихом океане. Интересно, интересно Пойду, посмотрю, чем нам это грозит, задумавшийся адмирал торопливо распрощался с Анжу и тут же пошел в сторону адмиральского салона.
А старший офицер прошелся по баку, осмотрев порядок на палубе, и тоже двинулся назад. Подходило время обеда и его уже наверняка ждали в кают-компании.
Примечания:
[1] Напоминаю: беспроволочный телеграф радио
[2] Небольшая, легкая в исполнении музыкальная пьеса, главным образом для фортепиано
[3] Так называли до революции танкеры. Первый танкер для перевозки нефти наливом в резервуарах был построен по проекту братьев Нобель в 1877 г в Швеции и вступил в строй в 1878 г на Каспийском море
Ополченцы
Мы сильны своей верною дружбой.
Сквозь огонь мы пройдём, если нужно
Е. Долматовский
Болши сея любве никтоже имать,
да кто душу свою положит за други своя
Иоанн 15:13.
Анемподист Иванович Кощиенко приехал сюда, в Корею, в поселок Филипповка, четыре года назад из Полтавской губернии. За год до того из-за неурожая в губернии начались крестьянские волнения, подавленные войсками. В родном селе Анемподиста Шаровке казаки cто человек перепороли нагайками, часть посадили в тюрьму, некоторых отправили на каторгу. Подавить-то восстание подавили, но крестьянские настроения от этого не изменились. И тогда хитрый владелец соседних земель «сахарный король» Леопольд Кениг решил выселить бунтовщиков подальше от своего имения. Закупил шесть тысяч десятин земли в Уфимской губернии, а затем подкупил старших и парочку богатеев. Так и появился «приговор» крестьянской общины про переселение подальше от родного дома. Потом они долго добирались до новой «родины». Которая им совсем не понравилась. Непривычный климат, незнакомая земля В первую же зиму несколько человек замерзло, а собранный на урожай не позволил нормально дожить до следующего. В результате несколько семей просто вымерли, в том числе и семья Анемподиста. Он, молодой, не успевший еще жениться парень, выжил благодаря тому, что устроился работать помощником приказчика одного купца и уехал из села еще осенью. А возвращаться потом оказалось некуда и не только потому, что из всех родственников в живых остались только дяди. Как узнал Кощиенко, все переселенцы незадолго до того, как он вернулся вместе с приказчиком из поездки во Владивосток, решили переехать назад, на родную Полтавщину. Так что в Уфимской губернии ни одного его земляка уже не осталось. Решил тогда Анемподист вернуться, но не на немилую уже Полтавщину, а на Дальний Восток. Побывал везде и в Приморье, и в Желтороссии. Но в конце концов устроился приказчиком в лавочке небольшой русской деревни неподалеку от Сеула. Жили в деревне в основном крестьяне-староверы, да купеческие приказчики и подручные, торговавшие с корейцами. Староверы оказались из какой-то секты, не столь фанатичной, как остальные и позволявшей спокойно общаться с «никонианами» и покупать у них товары. Так что Кощиенко прижился сразу.