Политика, неприязненно выдохнул Григоров.
Она самая, согласился, улыбнувшись, Ливен. Без нее увы, нам, флоту, никуда. Мы же не какой-нибудь «с дула заряжающийся, боородицедеворадуйся, Мухосранский пехотный полк». Это там достаточно уметь громко командовать и смело бежать в атаку вместе с недавними лапотниками, наскоро обученными колоть штыком. Нам, флотским офицерам надо знать не только технику, но и уметь разбираться
в политической ситуации. Потому что иногда мы оказываемся единственными представителями Империи на много миль вокруг
«Политика вещь грязная, мысленно согласился Анжу, но и князь прав. Разбираться в ней нужно, иначе можно таких дров наломать он вспомнил казус канонерки «Пантера», вызвавшей недавно очередное обострение марокканского вопроса. А ведь она всего-навсего зашла в порт для ремонта, вспомнил он. И этот визит едва не стал поводом к франко-германской войне»
Господа, есть желающие сыграть в шахматы? спросил вошедший в кают-компанию лейтенант Поггеполь. Мой вечный соперник, как вам должно быть известно, сейчас на вахте. А до обеда хотелось приятно провести время.
С вами только в шахматы и играть, тотчас пошутил князь Ливен. Обыграете, да еще и «детский мат» поставите.
А я вам фору дам, предложил Поггеполь.
Да? задумался князь. Сыграть что-ли партию, другую? поинтересовался он у своего собеседника.
Сыграйте, сыграйте, предложил Григоров. Делать пока нечего, а мне все равно надо тщательно обдумать сказанное вами.
Ливен и Поггеполь устроились за шахматами. А Петр, посмотрев начало партии, решил выйти «взять воздуху». А заодно и проверить порядок на палубе.
Поднявшись по трапам на палубу он неторопливо прошелся по левому борту крейсера к корме. И встал рядом с часовым у кормового флага, осматриваясь. С кормы открывался великолепный вид на идущую несколькими кильватерными колоннами эскадру. Величественную картину представляли собой тяжеловесные утюги броненосцев и броненосных крейсеров, легкие силуэты крейсеров-разведчиков, блестящие на солнце стволы орудий, развевающиеся на мачтах стяги и флажные сигналы, переваливающиеся на волнах, пузатые и неторопливые, тяжелые от принятых грузов и угля транспорты. Поглядев на эту знакомую и каждый раз новую картину, Анжу перешел на другой борт. Там, в тени от надстройки в легких плетеных креслах, приобретенных ревизором корабля на Канарских островах, сидели, читая какие-то бумаги, флаг-офицеры Азарьев и Новосильцев. Проходя мимо и кивком приветствуя их, Петр успел заметить, что они разбираются с ведомостями погрузки угля.
«Уголь, уголь Проклятье машинного века! Независимость от ветра оборачивается жуткой зависимостью от угля, думал, продолжая променад, совмещенный с инспекцией, Анжу. Тысячи тонн камня надо в трюме угольщика, дыша висящей в воздухе едкой пылью, загрузить в мешки. Мешки перебросить с борта на борт и затем уже на корабле спустить по коридорам в угольную яму. На Черном море, говорят, устроили отопление котлов нефтью на броненосце «Три святителя». Жидкое топливо Удобно должно быть. Вместо угольной ямы резервуар для нефти. Подсоединил шланг, закачал и все! Никаких тебе авралов с погрузкой, ни большой уборки после аврала, ни лезущей во все щели угольной пыли. Почему нельзя такое организовать на всех кораблях флота?»
Выйдя на полубак, Петр заметил двух кондукторов, пристроившихся в тени с книгой в руках. Оба они были родом из Одессы, ранее служили на Черноморском флоте и только месяц назад стали членами экипажа «Алмаза». Учитывая, что недавно было сообщение о волнениях среди черноморцев, Анжу решил проверить, что за книга так заинтересовала этих нижних чинов. Стараясь ступать мягко он подошел к увлекшимся чтением и неожиданно для них спросил.
Что это вы читаете?
Вскочив они вытянулись во фрунт. После чего державший книгу Дмитрий Горбенко показал ее старшему офицеру, поясняя.
А вот, ваше благородие, интересно как написано. Про наши места, но столь чудно. Здорово получается: галушки Пацюку прямо в рот сами летят. Кабы нам так!
Оказалось, читали кондуктора сочинение Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». Книгу эту Анжу видел в каюте лейтенанта Павла Саблина. Впрочем, кондуктора и не скрывали, что взяли книгу почитать у «их благородия». Разрешив продолжать отдых, Петр продолжил прогулку. Размышляя о том, что надо поговорить с лейтенантом. Потому что хотя командир, Иван Иваныч Чагин, в отличие от многих флотских чинов, утверждал, что на судах, оснащенных сложными техническими устройствами, нельзя обойтись без инициативных и грамотных матросов. И даже требовал от офицеров крейсера, чтобы они не чурались матросов, учили их пользоваться новейшими усовершенствованиями судовой и военной техники. Но Анжу считал, что одно дело военная наука и учеба и другое панибратство с нижними чинами вплоть до передачи им литературы. «Нет, такое дело поощрять нельзя», решил он.
У носового орудия Анжу встретил начальника штаба эскадры, контр-адмирала Небогатова. Адмирал, дослужился до адмиральских орлов без протекции и в российском
флоте считался признанным теоретиком, из-за чего имел заглазное прозвище «Академик». Видимо поэтому к нему неплохо относился великий князь Александр Михайлович, уважавший грамотных и умных офицеров. И, кажется, именно благодаря Александру Михайловичу Николай Иванович оказался на должности начальника штаба сводной эскадры.