Но Буров, кажется, думал иначе. А еще понимал, какие мысли неслись табунами в моей рыжей головушке. Потому что вдруг улыбнулся и махнул рукой, приглашая присесть. Дождавшись, когда я сяду в кресло, он разместился напротив и продолжил спокойнее, чем прежде:
Послушай, Василиса. Ты должна понимать, что есть действия, направленные на изменение реальности. А есть действия, направленные на изменение человека. Мы можем косвенно влиять как на реальность, так и на человека. А можем влиять прямо, меняя реальность или человека. Но в каком случае бюро имеет право прямо влиять на человека, руководствуясь принципом свободы выбора? И вообще, зачем существует бюро?
Уел. На эти два вопроса нельзя ответить неправильно.
Буров ждал. Ждали мои коллеги, что не успели уйти, а теперь внимательно следили за нашей беседой.
Мы можем прямо влиять на человека, если у нас есть его согласие, ответила я на первый вопрос. Пришлось ответить и на второй:
Бюро работает с теми, кто хочет меняться.
Верно. Или с теми, за кого платят. Но в этом случае мы ограничены. Мы можем попытаться изменить реальность, прямо или косвенно влияя на нее, или косвенно повлиять на человека, чтобы изменить его Путь. Так было с Алией до твоего прямого вмешательства. Так было с Петей Филиным, пока он и его мать не дали прямое согласие. Ты работаешь в бюро не так долго, но я надеюсь, этот разговор больше не повторится.
Как можно быть таким меркантильным? Я не желала сдаваться. Речь сейчас не только о Тимуре, но и о пассажирах лайнера, который в будущем разобьется! Если мы об этом узнали, может, это от Вселенной нам знак, что нужно все изменить?
Может, знак. А, может, и нет. Меняя настоящее, ты меняешь будущее. Пространство вариантов огромно. В новых обстоятельствах Тимур допустит ошибку. Но, если бы Алия и дети погибли, Тимур мог точно так же ошибиться, испытывая уже другие эмоции. Можешь ли ты утверждать, что этого никогда не произошло бы?
Нам уже не узнать, как развивались бы события после гибели Алии и детей. А люди в лайнере не виноваты! Я уперто стояла на своем.
И у них будет свой выбор и обстоятельства. Уж, поверь. Погибнет тот, кому пора уйти.
Этот разговор с Буровым хоть и прояснил основные моменты, но, в сущности, для меня ничего не решил. Смирения не наступало. Ну не могла я принять с миром то, что мой шеф подписал приговор Тимуру, который наверняка сядет в тюрьму, когда выяснится причина аварии, а еще сотням простых людей. Взрослых и детей, что сядут в тот злосчастный день в самолет и полетят в отпуск. Или домой. Или в командировку.
Да. Согласия от Тимура на вмешательство в его судьбу не было. Мы не знакомы, а если даже познакомимся, то вряд ли Шурзин поверит мне. А то и поднимет на смех. Вспомнить только, как отвратительно он поступил с Алией, уничтожив визитку бюро.
Вот так я и зашла в тупик, из которого не видела выхода. Часть меня внутри уже горевала от неспособности повлиять на реальность. Часть надеялась, что, как только в программе Глеба сформируется точная дата события, у меня появится план.
Мобильный тренькнул в руке. Имя абонента заставило меня от удивления широко раскрыть глаза. Шурзина! Мне звонила жена Тимура. Казалось, что мы расстались давным-давно, расстались нехорошо. Алия обвинила меня в желании испортить ей жизнь, я же влезла с помощью, о которой меня не просили. Так уж получилось, в прошлом ничего не исправить, но есть шанс исправить сейчас.
И все же с некоторой опаской я нажала «ответить». Разорванные отношения даже спустя много лет обычно возобновляются с прерванной точки, а тут прошло меньше месяца. Перед глазами пронеслись события того хмурого дождливого утра, когда я гуляла с любимым зонтом, искренне надеясь на чудо.
Вася, привет. Это Алия. Если ты не узнала.
Узнала, конечно. Привет! Как твои дела? Рада слышать!
Правда? В голосе Алии послышались радостные нотки. Как хорошо, что ты не обижаешься!
Ну что ты! Мне не следовало говорить тебе о муже, да еще и без доказательств.
Извиняться и оправдываться перед Алией не хотелось, поэтому я замолчала. Достаточно признания и теплой искренности, которые должны прояснить мои чувства. Тут она или примет случившееся, и тогда мы продолжим общение, или нет. Заискивать точно не стану, даже ради работы.
Короткая пауза прервалась глухим голосом Шурзиной:
Тимур мне изменяет. Ты была права. Он сам признался.
Тяжесть последних фраз почувствовалась на расстоянии. Так мало времени прошло. Подобное забыть нелегко, если вообще возможно. Алия чувствовала себя преданной, она была зависима от отношений, от Тимура и нуждалась в поддержке. В тяжелые моменты жизни бывает, что своего внутреннего стержня мало. Что же говорить о тех, у кого он еще не оформился, у кого его еще попросту нет?
Если хочешь, можем встретиться, предложила я. Поговорить.
Правда? Женский голос повеселел. Я бы очень хотела. Но сейчас я живу с мамой. Погуляем в парке, что находится на Лесниченской? Знаешь такой? Я могла бы оставить детей на пару часов.
Давай встретимся там. Я смогу в пять. Отпрошусь с работы пораньше.
Возле фонтана. Идет?
Можно и возле фонтана. Сбросив вызов, я не сдержала улыбки. То, что позвонила Алия, стало для меня нужным подарком. Повод поддержать ее, узнать больше о Тимуре, потому что именно он стал моей целью после расчетов Глеба.