Если Катерина не изменится, то перспектива печальна, включился Глеб. Он все это время рылся в своем волшебном планшете, рассчитывая вероятности. Дочка вырастет забитой, замкнется в себе. У нее не заладятся отношения с девочками. Она будет искать подружек, но не сможет с ними общаться. Слишком деспотичная мать превратится в таких же подружек и непреходящее чувство вины. Сашенька уже стала жертвой, будет жаловаться на свою жизнь, постоянно себя жалеть и искать тех, кто ее пожалеет. Так проявится недолюбленность матери. С мамой будет плохо общаться. Бояться ее и ненавидеть за то, что та диктует ей, как правильно жить, прятать боль в душе ложью, показывая всем любовь и согласие, и мучиться временами от срывов. Агрессия, крики, приступы паники. Сценарий, известно, один.
И ничего нельзя сделать? Совсем ничего? Как же мне не понравилось то, что я услышала. Девочке нужен шанс.
Можно, хмыкнул Глеб, продолжая пальцами водить по линиям в планшете. Можно подстроить реальность. Психологический центр «Медея» на следующей неделе будет раздавать пробные сеансы, один из билетов может выпасть Катерине в качестве приза. Для этого нужно, чтобы наша подопечная сегодня увидела их рекламу, когда будет сидеть в соцсетях. Кликнет на баннер, заполнит анкету считай, дело в шляпе.
А если не кликнет? спросила я и тут же добавила: Какова вероятность, что кликнет? Ладно, вопрос риторический. Мы не имеем права вмешиваться в судьбы. Елки, ну почему так?
Я обвела взглядом присутствующих. Впрочем, все мы знали ответ. В этой матрице приходится выбирать. Катерина выбирает страдания. Ее гнетут мысли о прошлом, она боится, что проклята, но если так разобраться, то мучает сама себя. Легко спихивать проблемы на ведьму, на бывшего мужа, на дочь, что не хочет учиться. Совсем не интересно видеть, где нужно меняться самой и что-то для этого делать. Так уж устроен наш мозг, ему очень удобно мыслить старыми штампами. Разрушить такие связи легко, если над этим работать. Захотеть что-то делать и делать. А если нет, то
Добро пожаловать в «День сурка» с чередой одинаковых, по своей сути, ошибок.
Ей бы рекламу нашего бюро подсунуть, помечтала я. Вдруг она обратится? Тогда мы сможем помочь. Поговорить, объяснить и направить.
Всем помочь невозможно, Вася, со вздохом произнесла Настя. У нас своей работы навалом, а это тренинг. Таких историй вагон На каждой улице, в каждом доме. Видела же, какие аяты?
Кошкина закатила глаза, показывая все, что об этом думает. И Настя была права. Аяты, похожие на темно-серых или черных жирных спрутов, выращенных на неуправляемых эмоциях человечества, никогда не уменьшались. Они поедали и поедали энергию, требуя еще и еще, заставляя людей слепо брести в поисках счастья. Или, что вернее, барахтаться в океане внутренних проблем в попытках нащупать стержень, способный дать им спокойствие.
Только не вздумайте жалеть Катерину, сказал Буров и недовольно поморщился. Ох уж эта ваша эмпатия. Каждый получает в жизни то, что заслуживает. Это уроки Земли. Тренинг на сегодня закончен.
Буров выключил экраны, на которые транслировались видеозаписи, и сложил руки на груди, демонстрируя всем своим видом, что пора бы и поработать. И хоть клиентов у нас было в избытке, главным на моей повестке был, конечно, Тимур. Точнее, поиск варианта, как не допустить катастрофы. Время у бюро еще было. Так, по крайней мере, говорил Глеб, уверенный в правильности своих расчетов.
Право на спасение и неприятная правда
Прошло уже больше двух недель с момента, как Алия бросила мужа и переехала к маме, а мое желание предотвратить трагедию так и повисло в воздухе. Кивок Бурова вот, пожалуй, и все, что удалось получить от начальства. Воодушевленные слова Глеба, что мы «будем решать», так и остались словами.
Сначала я молча ждала. Но когда увидела, что никому нет дела ни до Шурзина, ни до гибели лайнера, начала сомневаться в успехе выбранного курса. Даже молчаливое согласие Бурова виделось теперь не как твердое «да, мы этого так не оставим», а скорее как «да, оставим». Еще и тренинг этот «Замочная скважина» как дополнительный знак невмешательства.
Михаил, у меня есть вопрос, произнесла я, привлекая внимание. Время идет. Совсем скоро Тимур допустит ошибку, а мы ничего не придумали.
Шурзин все еще не наш клиент, ответил Буров. Почему мы должны ему помогать?
Алия тоже не была нашей клиенткой. За нее попросила подруга.
И заплатила за наши услуги. Но даже в этом случае мы влияли на Шурзину косвенно, подстраивая обстоятельства. Пока ты не вмешалась со своей правдой. Твоя попытка прямо повлиять на клиентку могла привести к непоправимому.
Но не привела же!
Не привела. Считай, тебе повезло.
Михаил пристально смотрел мне в глаза, я отвечала ему тем же. Упрямая и недовольная, надеялась, что смогу повлиять на начальство, вызвать в нем хоть немного сочувствия или стыда. Авиакатастрофа из-за ошибки Тимура разве не форс-мажор, вызванный исправлением судьбы его жены?
Уверенность в том, что это бюро где-то допустило ошибку, крепла с каждой минутой. Мы должны были сработать как-то иначе, изменив ситуацию. У нас ведь есть знания и опыт. А раз уж случился форс-мажор, то мы должны сделать все, чтобы ошибку исправить.