Запыхавшись, подбежал Нико. Он схватил брошенное юношей ружье и сгоряча едва не сломал о сосну:
Окаянное! И зачем я тебя пустил одного? Прости меня, швило! Прости!
Прибежали остальные артельщики. Оглядывая матерого зверя, удивлялись, как парню удалось справиться с ним.
Ай да Васо! Такую шкуру раздобыл! Из нее тебе Сардион шубу сошьет. Так, Сардион?
Да, добрый волчина! соглашался старик.
Волка добыли, зато без мяса остались! успокоившись, смеялся Васо. Серну-то упустили!
Как?! Еще и серна была?
Где ж она?
Нико, посасывая трубку, рассказывал, как они сначала заметили козу, а потом уж и волка.
Смотрим мы, а она дрожит, как лист осиновый. От страха перед этим живодером к жилью прибилась.
Эх, не сообразили дверь пошире распахнуть! шутили, перебивая друг друга, лесорубы. Она бы как раз к нам в гости пожаловала!
На шашлык!
А-а, кровожадный! Бедняга защиты у нас искала, а ты скорей на шашлык ее!
Такая уж у них доля! В этом бандюге вон сколько мяса гора! А куда его? Собакам бы скормить, так нет у нас ни одной.
Потому и нет, что самим жрать нечего!
Вроде сам князь пожаловал.
Да ну?
Как же! Потащится он сюда, держи карман шире.
Чего он тут забыл?
Может, пугнуть его, а? подмигнул, хлопнув себя по коленям, Авто.
Как ты его пугнешь?
А хоть бы мертвецом!
Мертвецом? Волком, что ли?
Зачем волком? Темные, как перезрелая слива, глаза Авто заблестели. Дианоз, ложись на стол. Что тебе стоит изобразить покойника? Скажем: «Дохнем, ваша светлость, от вашей кормежки!»
Тугодум Дианоз всерьез принял слова товарища:
А вдруг он задержится здесь? Сколько мне тогда лежать?
Вот забота! Воскреснешь. Ложись!
Будет, будет, нахмурил брови артельный. Эта забава ему, он кивнул на Дианоза, может выйти боком! Один дурак бросит алмаз в море тысяча умных не достанут!
Между тем в шалаш донесся хриплый и злой голос князя:
Эй, вы! Где вы там? Оглохли, что ли?
Нико шагнул к двери. Следом ринулись остальные.
Уже и встретить некому! шумел гость. Ну-ка, живо снимай вьюки, лошади измучились по этому снегу!
Лошади и в самом деле были измождены. От их спин клубами поднимался пар. На гривах и хвостах висели сосульки.
Ну, как вы? не поздоровавшись спросил князь у Нико.
Еле-еле дотянули. На ногах еще стоим, а руки топора не держат.
Что поделаешь? вздохнул Амилахвари. Все мы рабы божьи. По его воле складываются все наши дела, в его руках судьба наша. Неделю назад я выслал вам все причитающееся и провизию, и деньги с Коциа. Не пробились. С полдороги повернули назад. Да уж лучше бы вперед шли, лучше бы к вам пробивались. Они назад, а тут лавина И унесла в пропасть всех. И коней, и людей. Чудом уцелел один Коциа. И тот лежит. Трудно сказать, выживет или нет.
Лесорубы, сняв вьюки с лошадей, слушали.
Не очень верили они в страсти, которые расписывал князь. Как раз неделю назад ходил вниз, в селение, их артельный, хотел прикупить мяса. С Васо ходил. Благополучно вернулись, хотя и ни с чем. Снегопады-то только три дня назад обрушились на горы. Но не скажешь же человеку в лицо, что врет он безбожно. Нет, не скажешь. Тем более если человек этот князь.
На всякий случай артельщики сочувственно качали головами:
Да, ваша светлость, смерть не спрашивает, когда ей явиться.
У нее коса всегда наготове.
Царство небесное погибшим.
Нико молчал.
Князь прошелся, разминая затекшие в седле ноги. Увидел еще теплую, обагрившую снег шкуру:
Волка подстрелили?
Да если бы подстрелили! А то парню, Нико кивнул в сторону Васо, голыми руками пришлось с ним драться
Что так?
Да старое мое ружье чуть парня не сгубило Осечку дало! Нико снова переживал недавнее волнение. Волк на него, а тут еще кинжал заклинило в ножнах
Не заклинило, поглаживая кинжал, тихо уточнил Васо, полой бешмета захлестнул
Словом, пришлось парню руками
Князь неожиданно вспылил:
Здоровые лбы! Волков руками душат, а вовремя подать внести этого от них не дождешься! Всякую совесть потеряли, не стали признавать ни князей, ни царей. Ну, погодите, я заставлю их харкать кровью! Сровняю аулы с землей, но не дам поднять головы. В такую зиму хороший хозяин собаки не выпустит из дому, а я, князь Амилахвари, сам мотаюсь за податью! Сам!
Неужто во всех селениях худо со сбором подати? подал голос Нико: мрачное молчание его артели могло еще больше распалить князя Есть же богатые аулы!
Все испоганились, все! плюнул тот в сердцах. И грузины, и осетины! Что за время наступило? Все ждут, когда к ним акцизный явится. По совести ничего не дождешься!
Равнинные села, ваша милость, все-таки состоятельнее. У них поля, пахотные участки. А в горных аулах одна нужда. Что с них взять? Они сами-то живут впроголодь!
Впроголодь не впроголодь, а стоило моей плети погулять по их спинам вот вам и провизия! Он показал на вьюки.
Поняли артельщики, какое пропитание привез им князь: отнял у таких же, как они, последние крохи.
Представив, как этот самодовольный битюг выгреб остатки зерна и у его стариков и теперь им вряд ли продержаться до нового урожая, Васо тихо уронил:
Хороша провизия Такой чурек поперек горла встанет