Андрей Константинов Агентство «Золотая пуля-3». Дело о вдове нефтяного магната
ДЕЛО О ЧАСАХ РЕЖИССЕРА Часть первая
Рассказывает Андрей Обнорский«Обнорский Андрей Викторович (псевдоним Серегин), 39 лет. Директор и главный редактор Агентства журналистских расследований Золотая пуля". По образованию историк-арабист, военный переводчик. Службу в рядах ВС СССР проходил в Южном Йемене и Ливии. Имеет боевые награды. Демобилизовался в 1991 году в звании капитана. В декабре 2000-го присвоено очередное воинское звание майор. Под предлогом поздравления в связи с присвоением звания мною была проведена разведбеседа с Обнорским А. В., в ходе которой выявлены его политвзгляды и возможность возврата на службу в ВС РФ. В целом, при лояльном отношении к власти и патриотическом к стране, Обнорский высказал массу критических и негативных взглядов (см. прилагаемый отчет). По вопросу о продолжении военной карьеры дал понять, что эта тема не представляет для него никакого интереса»
Дата. Подпись.
Из секретного досье
Заканчивался август. Город плыл в серой ретуши дыма. И духота стояла караул. А в Агентстве у меня работали киношники. Тот еще дурдом! Вот летчики говорят: где кончается порядок, там начинается авиация. В сущности, правильно говорят. Я сам военной авиации не один год жизни отдал. Так что знаю Но есть еще и высокое искусство кинематограф! Вот уж где бардак, так бардак. Р-развеселый такой бардачина Но винить некого сам виноват. Худокормов сказал: «Мы, Андрей, поснимаем у тебя в Агентстве. Мы вам работать не помешаем. Мы тихонечко бочком бочком».
Я сдуру дал «добро». И началось. Теперь вся киношная команда с утра до вечера носится по коридорам и кабинетам Агентства. Мои орлы-расследователи их постоянно «консультируют». Это означает, что врут безмерно, хвастаются и постоянно пьют с актерами кофе И не только кофе.
Только я открыл дверь в Агентство, как сразу услышал истошный женский крик
В коридоре два негодяя насиловали Асю Барчик. В фильме она Светку Завгороднюю играет. Юбку Асе завернули аж на голову и остервенело срывали с нее трусы. Сцену наблюдали члены киногруппы и вся мужская часть Агентства. И выражение на лицах моих расследователей было самое заинтересованное. Любят мужики искусство!
Ася кричала, Ян Геннадьевич Худокормов что-то негромко говорил оператору, господа инвестигейтеры тоже обменивались мнениями.
Э-эх! говорил Соболин Зудинцеву. Не так. Все не так. Ну кто же так насилует?!
А ты что, спросил Зудинцев, большой спец?
А как же?
Понятно Кстати, маньяк, который в Купчине уже три изнасилования совершил, Зудинцев внимательно посмотрел на Соболина, по описаниям тоже такой длинноволосый.
Тьфу ты, блин! сказал Володя. Я же это в творческом, блин, плане.
Снято! сказал Худокормов. «Насильники» отпустили Асю, и она стала поправлять платье. Мои орлы сразу потеряли всякий интерес к съемке. И только Соболин подошел к Худокормову и стал убеждать его, что надо сделать еще пару дублей. И что он, Соболин, обязательно должен сняться в эпизоде дублером.
Ян Геннадьевич Володю внимательно выслушал, покивал головой и ответил:
Идея неплохая. Я вас, Владимир, возьму дублером Аси.
Соболин изменился в лице и убежал.
Друзья мои! Кино, конечно, остается
для нас важнейшим из искусств Но работать-то тоже надо. Поскольку мои увещевания до вас не доходят, остается единственный способ воздействия.
Какой же? спросила Горностаева.
Я вынужден буду превратить вашу жизнь в ад!
Можно подумать, сказала Агеева, что раньше был рай.
Скоро, Марина Борисовна, вы именно так и будете думать: раньше был рай.
С ума сойти!
В коридоре прозвучало несколько выстрелов. Ну веселуха
В полдень объявился Родя Каширин в хлам пьяный, с ящиком дорогущего коньяку и пачкой фотографий. На фотографиях были фабрика, яхта и вилла, которые завещала ему в бозе почившая аргентинская тетушка Родя пытался спеть аргентинское танго. Он старался. Очень сильно старался, но все равно у него получалось что-то типа «четвертый день пурга качается над Диксоном». Ох, горюшко! Не приведи Бог получить наследство. Ведь нормальный же мужик был. Ан нет «счастье привалило». На коньяк я наложил арест, Родю уложил спать
Вот такой был денек двадцать восьмого августа. Чумовой, но в целом безмятежный.
В девятом часу вечера мои сотруднички разбрелись кто куда, свернулись киношники Мы с Худокормовым заскочили в кафешку на Невском, попили кофею и немного потолковали о том о сем. И тоже разъехались по домам. Пожелали друг другу удачи, сказали «до завтра» и разъехались.
Я и думать не думал, что увижу Яна Геннадьевича сегодня снова Да еще где увижу и как увижу!
Андрюха! сказал голос Повзло из трубки. Андрюха, только что напали на Худокормова. Ударили по голове Он в бессознательном состоянии.
твою мать! Где? Кто? Как?
В подъезде его дома. Ты можешь сейчас подъехать?
Могу. И я погнал на Васильевский. Город к вечеру уже опустел, дорога, на которую днем ушло бы не менее сорока минут, была свободна, и я долетел до улицы Кораблестроителей всего за четверть часа.