Опухоль, например, мозга невозможно удалить?
Нет, конечно, вздохнул Пирогов.
А местной анестезии нет?
Не-ет а как это?
Ну, можно же обезболить отдельный орган, а не усыплять пациента. Это разве не безопаснее?
Может быть, сказал врач.
И записал про местную анестезию.
Вы знаете, что это за вещество? спросил Пирогов.
Я слышал об американском наркотике кокаине. Его выделяют из листьев коки. Это какой-то американский кустарник. Кокаин не используется в медицине?
Саша смутно припоминал, что новокаин это производная кокаина.
Я никогда о нём не слышал, признался академик.
И записал название в блокнот.
Наверняка, в Европе уже есть, предположил Саша. Только осторожнее надо. А то будет новый лауданум.
Во вторник папа́ зашёл к Саше прямо на уроки. Была химия с Ходневым. И Саша выяснял, не известно ли науке вещество, называемое «кокаин», получаемое из листьев в коки.
Как выяснилось, неизвестно. Хотя о попытках его получить да, слухи доходили.
Саша! сказал папа́. Ростовцеву лучше!
И обнял прямо во время урока.
Можно мне навестить Якова Ивановича?
Да, Саша, конечно.
Саша был у него около шести вечера. Генерал выглядел лучше, но ещё лежал в постели, и даже не пытался вставать. Так что Саша решил, что обсуждать с ним крестьянскую реформу и пытаться продавливать свои взгляды на сабж ещё рано. Так что визит вышел официальный: с благодарностями от Ростовцева и пожеланиями здоровья от Саши.
После возвращения в Зимний была очередная лекция за чаем от Пирогова. На этот раз об инфекционных болезнях. Начал профессор с детских болезней.
Корь, краснуха, скарлатина, дифтерия, коклюш, свинка часто приводят и к смерти новорожденных, и детей более старшего возраста.
Кратко описал симптомы и добавил.
Бывает, что умирают все дети в одной семье и мать вместе с ними.
Даже корь смертельна? удивился Саша.
Да, и часто. Свинка не так опасна, Краснуха тоже. В основном для дитя в утробе. Скарлатина гораздо хуже, умирает примерно каждый пятый.
Саша записал.
Дифтерия, наверное, ещё смертоноснее, предположил Саша.
Умирает больше половины заболевших. От коклюша четвёртая часть.
Николай Иванович, если я чем-то таким заболею, сразу ставьте в подвале Зимнего сотню плошек с плесенью, попросил Саша.
От всего поможет?
Нет. От скарлатины и коклюша должно помочь.
Проверим, улыбнулся Пирогов.
На сколько доз у нас осталось киевского пенициллина? поинтересовался Саша.
Примерно на две.
Понятно, вздохнул Саша. Придётся залезать в Петергофский запас, подвал Первого кадетского корпуса и коллекцию дяди Кости.
Ростовцеву лучше.
Надо довести до конца. Иначе болезнь вернётся, а мы останемся на бобах. Я за Николу-то волнуюсь.
Там всё хорошо, возразил Пирогов. Ваш кузен выздоравливает.
Значит, юный здоровый организм. Николе девять, а Ростовцеву под шестьдесят. Я бы ни рисковал. Думаю, мы всё изведём. Главное, чтобы хватило.
Можно поставить плесень в клинике Первого сухопутоного госпиталя, предложил профессор.
В подвалах всех клиник. Я попытаюсь получить поддержку от папа́.
В среду Пирогов сказал, что Ростовцеву ещё немного лучше. И вечером прочитал Саше лекцию про тиф.
Заболеваемость растет во время войн, заметил Пирогов, описав симптомы и тот факт, что «тифус» бывает сыпной, брюшной и возвратный.
И часто является решающим фактором в победе: число жертв может превысить потери в сражениях. Так было в Тридцатилетней войне, Отечественной войне 1812 года, и в Крымской.
Я знаю, кивнул Саша, тифозная вошь известный ветеран всех войн на свете.
Вошь? переспросил Пирогов. При чём тут вши?
То есть тот факт, что тиф переносят вши, медицине неизвестен?
Не-ет, протянул академик.
И записал про вши в блокнот.
И каковы современные представления о причине болезни? спросил Саша.
Миазмы. Тем более, что тиф возникает не только в периоды войн, но и среди беднейшего населения и рабочих бараках.
Понятно, хмыкнул Саша.
Я употребил запрещённое вами слово «миазмы», признался Пирогов. Но вы спросили о современных представлениях.
Всё абсолютно правильно. Я и хочу знать степень современного идиотизма.
Академик усмехнулся.
Какая от него смертность? спросил Саша.
Примерно каждый пятый. Но были эпидемии. Примерно десять лет назад в Ирландии был неурожай картошки, что привело к голоду и эпидемии тифа. Ирландцы бежали в эмиграцию и везли с собой тиф. Первой жертвой стала Англия, где его стали называть «ирландской лихорадкой». Оттуда болезнь распространилась на Северную Америку, где унесла множество жизней. В Канаде тогда умерло около 20 тысяч человек.
Саша записал.
Это не очень тяжело для вас, Ваше Высочество? спросил лектор.
Нисколько улыбнулся Саша. От тифа плесень тоже должна помочь.
В четверг Ростовцеву сделали последний укол из Киевской партии. Пирогов отчитался, что рана, оставшаяся от карбункула выглядит гораздо лучше, а пациента больше не тошнит и не лихорадит.
И прочитал лекцию о холере. Не забыв, конечно, про знаменитое исследование Джона Сноу.
Да, пожалуй, лекционный материал был тяжеловат. Саша начал понимать, в какой страшный мир попал. Риск умереть от банальной простуды он осознавал и раньше, но изложение академика добавляло красок и подробностей.