Это провал, глухо протянул Енох и даже мерцать от расстройства перестал.
Минуту, господа, сказал я, увидев, что некоторые господа начали вставать. Фаулер сидел, нахмурившись, и с отсутствующим видом уставился в пол. На меня он подчёркнуто не смотрел.
Но мы уже всё проверили, нетерпеливо отмахнулся от меня второй, словно я назойливая муха.
Нет, не всё, сказал я. Вы, господа, проверяли стандартные действия медиумов. Давайте я сейчас продемонстрирую нестандартные?
Интересно! остановился профессор и посмотрел на меня, а что вы можете нам продемонстрировать?
Шарлатанство! скривился второй, всем своим видом демонстрируя, что ему некогда.
Для этого вообще-то вы здесь и собрались, напомнил я.
А давайте! поддержал вдруг меня третий и вернулся обратно за стол.
Члены комиссии уселись за стол.
У вас, молодой человек, две минуты, сообщил мне регламент первый.
Достаточно, кивнул я и, прикрыв рот ладонью, вдруг кто-то из присутствующих умеет читать по губам, велел Еноху, отведи всем глаза. Протоколы сюда!
Енох понятливо моргнул и буквально через секунду протоколы лежали передо мной.
Уважаемая Юлия Павловна, сказал я, демонстративно лениво пролистывая бумаги, когда Енох прекратил отводить им взгляды, здесь ошибка. Меня зовут Геннадий Сидорович, а не Семёнович. Поправьте, пожалуйста.
Все ахнули. А Юлия Павловна уставилась на меня обалдевшим и одновременно восхищённым взглядом.
А она ничего так, заметил Енох, окинув её внимательным взглядом, уж куда лучше твоей Изабеллы.
Я не возражал, если комиссия признает у меня способности к спиритизму, нужно будет обязательно с ней замутить. Или я не я!
Н-н-но как? выдавил из себя профессор и аж подпрыгнул от нетерпения, Геннадий Сидорович, а вы могли бы это повторить? Только эммм скажем эммм на заказ?
Что значит, на заказ? уточнил я.
У меня во внутреннем кармане лежит бумажник, блеснул глазами профессор, не могли бы вы с ним сделать то же самое, что и с протоколами?
Да почему нет? пожал плечами я и взглянул на Еноха.
Через секунду бумажник лежал передо мной на столе.
А мои очки Вы можете воскликнул четвёртый.
Енох покачал головой:
Тяжелые, не подниму. У него в кармане брюк носовой платок. Его могу.
К сожалению, не могу, они тяжелые, вздохнул я, но носовой платок из кармана брюк могу.
Извольте! согласился тот.
Енох всё выполнил.
В общем, скажу я так, веселил высокую комиссию такими вот фокусами ещё добрых полчаса где-то. Нужно ли говорить, что заключение в протоколе прекрасной Юлии Павловны было положительным?
К тебе пришли, буркнула Степановна и развернувшись, утопала к себе, всем своим видом показывая, что ужас что происходит, ходють и ходють всякие. Не дом, а проходной двор какой-то.
Я с ней был совершенно солидарен. Все эти спиритические опыты утомили меня изрядно. До невозможности прямо. Хотелось завалиться на кровать и проспать эдак часов двенадцать. Молодой организм Генки Капустина срочно требовал отдыха.
Тем не менее, раз пришли, никуда не денешься. Кстати, надо будет сказать Степановне, чтобы не пускала посторонних во флигель в моё отсутствие. Там же мои личные вещи. Мало ли кто ещё ко мне припрётся?
Хорошо, что я по своей недоверчивой натуре книгу Лазаря и словари по латыни прячу в небольшую нишу, которую обнаружил в пристройке видимо, когда рабочие строили этот флигель, хотели сделать что-то типа встроенной антресоли, но так до конца и не доделали.
Но в комнате свободно лежат мои личные вещи, немного денег. Нет, надо прекращать всё это! вот так, ворча под нос, я вошел к себе в комнату и застыл у порога.
На кровати расселся Зёзик с моей единственной кофейной чашкой в руках, а в единственном
кресле Гришка Караулов, который держал откупоренную бутылку с портвейном. Невольная улыбка раздвинула мои губы до ушей.
Генка! А у нас новость! выпалил Гришка и широко улыбнулся, отсалютовав мне бутылкой.
Мы с вполне официальным визитом вообще-то, ухмыльнулся Зёзик и осторожно поставил чашку на стол, между моими школьными учебниками, нас Гудков послал к тебе. Ох и задолбались мы тебя искать, Ген! Прикинь, мы сперва были у тебя в школе, но нас туда не пустили, а потом дежурный дал этот адрес. А чего это ты переселился вдруг?
Заведующий школой отправил меня к аптекарю-гомеопату. На обучение, озвучил я официальную версию. Получаю рабочую специальность «помощник лаборанта» и набираюсь опыта. А здесь живу. Временно.
И что, потом ты будешь выдувать клистерные трубки? возмущённо выпалил Зёзик, Геннадий! Ты же так хорошо играешь, мог бы в этом направлении пойти.
А что плохого в рабочей специальности? философски ответил я, усаживаясь с другого конца кровати. И я не трубки выдувать буду, а мази от перхоти и фурункулов для советских людей, между прочим, делать.
Но это же отвратительно! раздражённо возразил мне Зёзик и передёрнул плечами.
Не слушай его, Генка, вмешался Гришка, налил Зёзику в чашку портвейна, и добавил, ты же портвейн будешь? Только учти, я пью из бутылки, у тебя тут только одна чашка и её забрал этот пижон.
Перхоть и фурункулы это ещё более отвратительно, нравоучительно заметил я, тем более у советских граждан. Это тебе не буржуи какие-нибудь. И да, портвейн я, конечно же, буду. Сейчас стакан найду, где-то здесь вроде был.