в округе? Лучше об этом не думать. Ведь подобное совершенно не сыграло бы нам на руку.
Хотелось бы верить, холодно ответил он, и я не заметила, как парень оказался у перемотанных ржавой цепью ворот, которая тут же сместилась набок, но осталась на железных прутьях, стоило ими пошевелить. Цепь перерезана.
Думаешь, кто-то бежал сюда так же, как мы сейчас?
Вполне. И, кажется, это было не так давно. Леон ткнул указательным пальцем в сторону утонувшего в грязи инструмента. Во мраке его жёлтые ручки были едва различимы, но не трудно было догадаться, что это болторез. Он оказался брошенным рядом с толстой алюминиевой дверью, напомнившей ту, за которой я пряталась на складе заправки. Недалеко от неё виднелась пожарная лестница, ведшая к ещё одному входу этажом выше. Возможно, выжившие всё ещё сходятся сюда в поисках убежища. Может быть, и у нас есть шанс. Дождавшись, когда я войду в тесный дворик вслед за ним, парень безучастно прикрыл ворота, готовые в любой момент распахнуться от дуновения ветра, словно они обладали непроходимым силовым полем для бродивших по городу чудищ. И для тех, кто точно бродили где-то тут неподалеку.
Да уж. Оптимизма тебе не занимать. Может быть, эта цепь была единственной преградой для мертвяков на пути к этому твоему «убежищу», как-то слишком предвзято бросила я.
Тем не менее он снова загорелся надеждой, мы первые, кто её преодолели. Но, если будем шуметь, станем последними. Мы оба инстинктивно пригнулись, когда с конца двора донеслись звуки ходьбы тихие и шаркающие, ведь издававший их едва шевелил ногами. Неужели встреченный по дороге труп всё же восстал из мертвых? По коже пробежалось не одно стадо мурашек от осознания того, насколько близко рядом с ним я шагала по тротуару всего пару минут назад, чуть ли не переступая его вскинутые облезшие руки, которые вполне могли вцепиться в мою ногу. Давай.
Леон приоткрыл дверь, пропуская меня первой, и тут же забежал следом. Первый этаж был отчасти правильным выбором, ведь тот, кто любезно открыл нам путь к участку, точно проходил здесь, о чëм говорило не только брошенное приспособление, но и размытые шаги у порога. Ко всему прочему я успела заметить следы крови на ступенях пожарной лестницы. Но тут каждый второй встречный истекает кровью. «И всё же кто-то поднимался туда или бежал оттуда? Мой внутренний следак пытается сбить меня с толку? Или наоборот?»
Обоняние атаковала вонь гниющей плоти, а на языке завертелся спëртый привкус запëкшейся крови. Подобный запах был знаком нам обоим, но в замкнутом пространстве, к тому же лишённом вентиляции, он властвовал с особенной силой. Мне с трудом удалось подавить рвотный позыв и я была благодарна себе за то, что почти ничего не ела во время семейной поездки. Проглотив подпëршую глотку жидкость, я почувствовала, как веки налились влагой ещё никогда от запаха мне не хотелось плакать, но это был более физический порыв, чем психический. Поплотнее прижав воротник куртки к носу, я решила дышать ртом, лишь иногда вдыхая смесь древесных духов и одеколона, застывших на чужой одежде. Реакция Леона была более сдержанной: он лишь изредка морщился, стараясь не угодить ботинками в очередную лужу алой жидкости, омерзительно липнувшей к подошве. Света, словно в дешёвых ужастиках, было критически мало, но скрежетавшая в конце длинного коридора лампочка толкала на мысль о том, что электричество тут всё же в исправности.
Помещение странным образом наполняла атмосфера одиночества, а тягучая тишина, разрушаемая лишь тихим цокотом моих ботинок и тяжёлым дыханием Леона, создавала впечатление надвигавшейся бури. Мы миновали дверь в офис, где в игре Леон должен был «не спасти» офицера, сумевшего разузнать, как выбраться из участка через подземелья, а позже оказались недалеко от красноречивой таблички «Выход», подсказывавшей путь в небезызвестный холл. Я ненавязчиво подтолкнула Кеннеди свернуть именно к ней, ведь чуть дальше виделся разящий свет, исходивший, очевидно, из поднятых секционных ворот, но парня будто тянуло на поиски приключений. Если бы я не рискнула пойти вперед, оставив полицейского позади, тот бы уже, наверное, оказался у лестницы на второй этаж, если не в зубах какого-то по-особому скрытного мертвеца.
Подойдя достаточно близко, я оказалась у старого электрического щитка, заметив, что он выглядит совсем не как коробка с двумя длинными предохранителями, которую я ожидала увидеть. Нескончаемый набор спутанных между собой проводов разделяла дорожка из поднятых рычажков, по которым скользил мягкий и такой манящий свет, пробиравшийся из центрального помещения участка, куда я решила не спешить, дождавшись Леона, подбиравшегося сзади, всё
ещё крепко сжимая оружие. Мы оба готовились к худшему, переступая порог, отводя привыкшие к темноте глаза от светивших в упор ламп, и очень рисковали, ловя на себе прицел раненого офицера, присутствие которого пугало и успокаивало одновременно, хотя рваная рана под ребром выглядела намного хуже, чем можно было предположить.
Кто? Кто здесь?! вдруг зашевелился он, но Леон заволновался, лишь когда в руках афроамериканца оказался потрёпанный временем револьвер с едва различимой на нём гравировкой. Он взмахнул им несколько раз, а потом направил в противоположную сторону, словно целясь во что-то незримое. Дабы перестраховаться, Кеннеди всё же приподнял руки и встал впереди меня, решая, возможно, что старик просто спятил.