Я кивнула и ощутила, как в венах вновь запульсировала тревога, когда мы наконец двинулись вперёд, ступая по каменной кладке куда-то вглубь неосвещенной улицы. Леон сказал, что это задний двор полицейского участка и где-то здесь должен быть запасной вход, но когда он успел превратиться в кладбище? Или он всегда им был? Весь путь я глядела спутнику в спину, лишь изредка оглядываясь по сторонам. Лишь когда холмики и кучи свежевырытой земли сменились надгробными плитами, мне захотелось схватить его за руку и задать парочку уместных вопросов вслух, но синий луч его фонаря в ту же секунду скользнул по чьим-то ногам, замеченным за одним из поворотов. В нескольких метрах от нас неподвижно лежало чьё-то тело, лицом уткнувшееся во влажную почву, и мне очень хотелось
верить, что жизнь из него ушла окончательно. Леон осторожно повернулся ко мне и демонстративно прислонил указательный палец к губам, давая знать, что судьбу лучше не испытывать. Как ни странно, в тот момент было приятно осознавать, что парень рядом со мной не дурак, по крайней мере не орёт и не палит во всё, что движется, и не пытается сбежать куда подальше. Очень надеюсь, что его отвага заразительна. Ведь это то, чего мне всегда не хватало.
Миновав ещё несколько вырытых ям, очевидно, так и не дождавшихся своих будущих постояльцев, мы наконец оказались на широкой улице, окружённой ограждением, перетянутым металлической сеткой. Сомнения насчёт того, правильно ли мы движемся, развеялись, стоило разглядеть вдали ещё одни ворота, только намного выше тех, что вели к ныне, да может и в далеком прошлом кладбищу, за которыми виднелся вход в уже знакомое здание. С такого ракурса оно казалось исполинским, недосягаемым, больше напоминая старый особняк, а не полицейский участок. Но вокруг было слишком тихо, даже ветер на удивление прекратил насвистывать свои противные мелодии в ушах весь мир затаил дыхание. Не было слышно ни птиц, возившихся на верхушках крыш, ни шелеста сухих листьев, опавших, казалось, слишком рано, ни стенающего в агонии, как ни странно, доныне не существовавшего «Города Енотов». Впрочем, я помнила, он находился рядом с горами Арклей, недалеко от Стоунвилля обеих этих географических названий так же не существует. Не существовало Единственной наводкой для меня оставался штат Миссури, через который мы проезжали с семьёй. «Что ж, если я выживу и узнаю, что происходит, надеюсь, они смогут меня найти. Их ведь эвакуировали, а не похитили. Ведь так?»
Эй, ты как? Всё нормально? Не впервые его голос возвратил меня к реальности. Но на этот раз мне захотелось ответить:
Нет. Ведь где-то в недрах моего мозга, моей психики, происходили не самые благоприятные изменения. Я ощущала это что-то там, внутри. Память снова представала мерзкими телевизионными помехами, дразня своей недоступностью, но если бы всё оставалось, как есть Кажется, я безвозвратно потеряла пару моментов со своего детства либо продолжала терять. Я больше всего боялась, что на фоне всего этого рано или поздно потеряю себя. Забуду, как разговаривать, чёртов усердно изучаемый английский, забуду, что было и что будет дальше, и в конце концов забуду, как дышать. «Почему это происходит? А может, всё это лишь галлюцинация? Что если я схожу с ума уже сошла?»
Руки окоченели, зубы залязгали от нервов, а сама я замерла в ступоре, вслушиваясь в бешеный темп сердцебиения, от которого в грудной клетке становилось слишком тесно лёгким, едва ли успевающим впускать в себя достаточно кислорода. Скрежет электрического тока и грохот отбойных молотков сведут с ума кого угодно, если будут доноситься не извне, а порождаться собственным воображением. Со всей силы прикусив нижнюю губу, я сжала ладонями виски, ощущая, как сильно под ними пульсируют сосуды. «Нужно успокоиться», одëрнула себя я, когда моё прерывистое дыхание стало нарушать настигшее между мной и Леоном молчание. Всё это время он не сводил с меня обеспокоенного взгляда, от чьего пристального внимания мне становилось только хуже. Не хотелось, чтобы полицейский посчитал меня слабой. Не хотелось стать ему обузой. А ведь до всего этого я хотела выбрать его профессию. Помогать людям «Но ведь я даже себе не могу помочь».
Прошло всего несколько секунд, когда моё самобичевание вмиг ушло на второй план. Внимание переняло арочное окно на втором этаже, за которым, как мне показалось, пронеслась на миг очертившая чей-то силуэт тень. Она не была крупной, поэтому перспектива того, что она принадлежала колыхнувшемуся дереву рядом, через ветки которого едва ли пробирался лунный свет, мною не рассматривалась. Леон же, что не странно, ничего не заметил, ведь был повёрнут лицом ко мне, всё ещё ожидая от меня потери сознания, приступа истерики либо прыжка в объятия, на фоне нестабильного нервного состояния. Но я стала на удивление очень отходчивой, и все переживания оказались отложенными на потом, а главным приоритетом стало решение проблемы с ограждением, поверх которого плотными клубками вилась колючая проволока. «Перелезть не получится».
Как считаешь, в участке есть кто-то живой? Этот вопрос я скорее предпочла бы задать у себя в уме и там же оставить без ответа, но почему-то мне показалось, он вполне уместен, ведь что-то подсказывало мне, что на ещё не утраченную память о событиях видеоигры опираться не стоит. Особенно учитывая, что путь к нужному месту выдался слишком уж лёгким. Да и где же злосчастный вертолет, каким-то образом должный влететь в постройку и привлечь всех мертвецов