Из-за девченки повесть журнальный вариант
Неровная линейка
Но вот он вышел из дома (с ума сойти какого длинного, прозванного поэтому «китайской стеной»), и на душе стало немного легче. Не одному ему топать по такой мокреди. Из всех шестнадцати подъездов валил учащийся народ от бодреньких зародышей из первых классов до высоченных, чуть ниже Останкинской телебашни десятиклассников... Бон и Севка Барсуков, дворовый его приятель, на что лентяй несусветный, и тот решил сегодня не опаздывать. Что значит первый день учебы.
Салютнул Севке рукой.
Как жизнь?! издалека спросил Барсуков.
В полосочку, уклончиво ответил Рублев и подался в свою сторону.
Они с Севкой учатся в разных школах. Его, Рублева, родители устроили в специальную. Нижайший поклон им за это...
Около школы сиротливо мокли жиденькие березки детища весенних воскресников. Под скатами крыши, недовольно потряхивая головами, сидели голуби. А в самой школе уже происходило могучее коловращение классов. На всех этажах и лестничных переходах стоял невероятный гвалт. Говорили сразу все, и все при этом друг друга слушали.
Что-то крича, бегали, сплачивали ряды учителя. Они широко открывали рты, но их, как в немом кино, не было слышно... Из-за непогоды линейку решено было проводить не во дворе, как обычно, а в самой школе. Пришлось ученические ряды вписывать в прямоугольник холла, фланги распределять на втором этаже.
Восьмой «А» строится у раздевалки! услышал Рублев и нехотя стал пробиваться сквозь галдящую, смеющуюся толпу к своим.
Весь его сурово-снисходительный вид как бы отрезвлял: чему радуетесь, как папуасы? Сегодня попрыгаем, почешем языки, а уже завтра застонем от учебной перегрузки. Набавили часов по английскому. Ввели факультативы по истории, литературе. Перспектива такая, что не разгуляешься...
Он не выспался и был не в духе. Лег поздно: в последний день каникул до одури крутил любимые диски и записи. А в четыре утра его разбудил телефон. По леденящему душу вою в трубке догадался, что разговор будет вестись через спутник. Пока операторы двух материков искали место, чтобы скрестить свои радиошпаги, он придавил телефон ухом и уснул.
Сынуля! вдруг позвал его отец. Рублев обалдело отлепился от подушки. Отца нигде не было. Его голос, как жук в спичечной коробке, скребся в трубке. Ты слышишь меня, сынуля?!
Ага! заорал он.
Поздравляем с началом учебного года! Учись на одни пятерки!
Ланна, пообещал сынуля. И спросил: Как вы там?
Как они живут, как чувствуют себя? Можно сказать, ничего. Жара спадает. Меньше стало москитов. Монтаж идет своим ходом. Недавно дирекция завода устроила для них поездку в джунгли. Ехали на слонах... Есть также новость, которая, наверное, не обрадует его: им продлили визу. Но пусть он раньше времени не горюет. У них там в следующем году открывается девятый класс. Так что надо теперь лишь дотерпеть до весны...
Потом трубку взяла мать. Послушала сверхлаконичные ответы сына и через тысячи разделявших их миль со вздохом отметила:
Все еще заикаешься...
Это тебе п-показалось, мамуля, успокоил он ее.
В это время телефонистка предупредила, что время
разговора истекло. Мать попрощалась, и в трубке стало тихо, как в гробу.
Они звонили? заглянула в его комнату проснувшаяся, со сна еще более старая бабуля.
Они, коротко ответил он и натянул на голову одеяло.
Когда приезжают?
Скоро. Примерно через год...
Больше она ни о чем не спросила. Лишь огорченно вздохнула, зачем-то помянула господа и ушла к себе.
После звонка он, как ни старался, не мог уснуть. Не то чтобы расстроился. Просто стало не по себе. В принципе он уже привык жить без них. Уезжали-то они всего на один год. А прошло два с половиной. Ну и ладно. Если им продлили визу, значит, у них все в ажуре. Пусть работают, пусть катаются на слонах. А ему и тут неплохо. Бабуля (родители ее за день до своего отъезда привезли из деревни и поселили с ним) оказалась замечательной старушкой. Жить его, слава богу, не учит. В дневнике не копается. Да и что она в нем со своими тремя классами поняла бы? Где, с кем и до какого часа он пропадает сама говорит: «Не мое дело». То есть рассуждает, как передовой современный человек! А туда поедешь, отец с матерью с утра до вечера будут обрабатывать: не сутулься, не читай во время еды, не носи такую прическу, не... И нзчнет-ся самая настоящая не-жизнь...
Здорово, Колюня! услышал Рублев за спиной знакомый, с чуть окающим, немосковским выговором голос. Обернулся.
К-коробок? Глазам своим не поверил, как изменился Валерка Коробкин, его одноклассник и дружок. Загорел, вытянулся, усики появились, и стал еще красивее, чем был. Готовый кадр для загса! Ну ты и дал свечу! Протянул руку и изобразил великое страдание, когда Валерий легко давнул ему кисть. Поделись с другом, что ты такое летом ел?
Ничего особенного, простодушно улыбнулся Коробкин. Он и раньше многие Колюнины шуточки принимал за чистую монету.
Я тебе летом раз пять звонил. Где ты был?
Я?.. В своей родной Заверняевке был
Представь, и я с бабулей в деревню ездил! обрадозался Колюня, что не один он скучно пропел лето. Но больше не поеду. Там, понимаешь, почти одни старухи остались...