Упав с зеленого дивана, я ушибла колено левой ноги. Сделала попытку растереть неожиданную боль и оглядеться. Благодаря кому бы вы думали, я только что покалечилась? Пока я спала, Фрэд нахально втиснулся между мною и спинкой дивана, как будто кто-то заботливый ему напел: «Баю, баюшки, баю, не ложися на краю». Ну да самовольство само по себе это полбеды, вытянись он и замри. Нет же, щенок решил завладеть всем пространством дивана и начал меня осторожными движениями гибкой собачьей спины вытеснять к краю.
Как известно, младенцы и счастливчики его не ощущают, пока не обретут свое бренное тело уже за краем. Именно там-то в зависимости от ситуации приходят в голову всякие глупые вопросы. У меня мелькнуло «Кто в доме хозяин?» и я решила принять-таки вертикальное состояние.
Полено не ребенок гладиолуса
и хвастовство. Для начала переоделась, подкрасилась. Потом слопала йогурт с вишней. Пластмасску дала вылизать Фрэду. И, смакуя приятный момент, неторопливо достала с полочки под зеркалом в прихожей кожаный, еще пахнущий радостью заветного знакомства поводок.
Я спустя неделю выяснила, что у моей собаки приятными считаются только два глагола гулять и есть. А когда мы сделали попытку выйти из квартиры в подъезд, Фрэд так рванулся на выход, что пятки мои опять задымились. И что прикольно, едва удерживая его, я не сразу поняла, кого он вдруг начал облаивать.
Первым, кто вызвал его недовольство, оказался мой старший брат, возвращающийся из института. Отелло, я так его называю за постоянно наездное отношение ко мне, опешил, увидев в моих руках не какую-нибудь куклу Барби, а нечто серьезное. И, наконец, уважительно прильнул к стене, чтобы мы благополучно покинули подъезд. Что удивительно, брат не бросил ни единой глупой реплики, коими меня постоянно выводил из себя, и даже не поинтересовался, откуда и как возник некто на поводке в моих руках. Сей факт можно смело назвать моей маленькой победой в сестринско-братожительском мире, который мы строили, а иногда разрушали, дабы самоутвердиться.
В последождевых сумерках над городом стояла радуга. Если бы я выходила на прогулку одна, наверняка глянула бы в небеса. Гулять с Фрэдом это видеть только его. И пасти, и спасать одновременно его и тех, на кого он так или иначе реагирует. Жаль, что третьего не дано.
Предполагаю, что будь у меня возможность передать на три секунды щенка в надежные руки, разглядела бы на семицветном коромысле очень много родного дедушку, протягивающего мне детские чупа-чупсы, Марину, которая давно три года подряд приезжала на лето к своей бабушке Рите. С ней, дочерью загранполковника, мы в песочнице так затейно играли, а по вечерам пялились по очереди в калейдоскоп, и такое там разглядывали! Еще на радуге могли бы расти гладиолусы дети тех, которые я у своей бабушки в деревне каждый день пересаживала с места на место. Была у меня в детстве восьмилетнем такая мания. А они настоящие оранжевые мудрецы! не реагировали на глупости и продолжали цвести, не болея, на новом месте
Мы свернули за угол дома к тусовочной, сбитой спьяну соседом дядей Колей кривой лавочке. Фрэд шуганул пацанов, и их челюсти с астральными матюками на губах одеревенели.
Сидеть, гордо скомандовала я и для убедительности к себе на всякий случай подтянула поводок.
Твой, что ли? дубово-хрипло спросил Никитка. И его рот из деревянного стал превращаться в пластилиновый. Тем более что смятенный щенок ему-то и улыбнулся, покачал восторженной головой, и милые треугольнички ушей запорхали приветливыми крылышками.
Что за проблемы, народ?! и с издевкой, и с напоминанием, что так просто трусить нельзя, спросила я.
Народ оживел. Я поняла, как из деревянного полена Буратино превратился в человека. Должно быть, и ему привиделась сначала просто собака. А потом он разглядел в ней добродушное существо. Но Бог с ним, с Буратино. Поскорее бы мне выбраться из этих жизней-сказок, где, куда ни ступишь, то полено тебе, то Карабас-Барабас. А им было приятно оставаться там, и посыпались глупости. Рыжий Борис даже спросил меня по-идиотски, пойду ли я в парк пить вечернее пиво.
Я опять потянула на себя поводок, не позволяя любопытному Фрэду познакомиться с понятием «пить вечернее пиво». И просто повела его в парк.
Любовь, война, болезнь
А вообще странно: для того чтобы высадить аллею деревьев, нужно обязательно победный флаг водрузить над?! Вот и поди сегодня разберись выиграли, проиграли? Ведь спустя пятьдесят лет, а я об этом знаю, потому что мы в гимназии сейчас спектакль о войне ставим к шестидесятилетию победы, начался передел собственности в государстве нашем и, как папа рассказывал, директор одного предприятия оттяпал парк у директора другого. А в результате благородная поросль
мутировала и стала дичью. Из брошенного парка только ленивый не пер нахально. И лавочки, и железяки остатки каруселей, и провода разные. Самые скромные чернозем, завезенный прежде в клумбы, чтобы цветы как на дрожжах росли, черпачками компотными в мотоциклетные люльки набивали. Свои личные грядки и грядульки сдабривали. Выращивали в них овощи разные, а потом от лени в ямы близлежащие закапывали ни себе, ни людям!