Однако уйти из опасного района «безликие» не смогли. След привёл к цеху, за полуприкрытыми воротами которого то и дело мелькал свет фонаря. На всякий случай проверив наличие патронов в магазине винтовки, я бесшумно двинулась к противнику.
«Безликих» осталось двое. Один из них сидел, привалившись спиной к стене, и лишь дыхание выдавало, что он жив. Второй тщетно пытался остановить кровотечение у раненого друга. Тот не издавал ни звука, значит, потерял сознание. А судя по количеству крови на дороге, он уже не жилец.
Я прицелилась, задержав дыхание, и нажала на спуск. Первый «безликий» мешком повалился на пол рядом с товарищем. Последний как раз начал приходить в себя.
Юрка? Твою мать... хрипло выдавил он и, помолчав секунду, прошептал: Зря я вас в это втянул...
В его голосе не было страха перед скорой кончиной, а её неизбежность он наверняка понимал. И как бы ни хотелось сохранить жизнь, когда это можно сделать, это война; даже если не брать в расчёт Кодекс, гласящий, что всех свидетелей нужно убивать, а этот сталкер знает расположение как минимум двух наших блокпостов, врагов в живых оставлять нельзя.
Хотя... Кто это сказал? Почему нельзя проявить немного
человечности? В сотый раз убить уже легко. Легче, чем пощадить. И каждый раз, задумываясь об этом, стоит лишь вспомнить: а пощадил ли он твоих товарищей?
«Безликий» вгляделся в темноту... и заметил меня.
Наёмник? Так и думал, что кто-нибудь из вас пойдёт за нами. Давай, стреляй! Чего ждёшь? Вы ведь только и умеете, что убивать, сволочи! тихо, но с ненавистью сказал он.
А ты сам не то же самое делал недавно? парировала я.
Вы это заслужили!
Тогда вы ничем не лучше.
Выстрел.
На войне все преследуют свои цели, все проливают кровь. Все считают себя правыми. Но мало кто готов признать, что правых не бывает: правда для каждого своя. Так зачем воевать, если не за правду? Деньги? Никакие деньги не стоят таких потерь с обеих сторон. Уничтожение противника зачем? Всё равно бессмысленное кровопролитие. И самое страшное, что никто даже не пытался его избежать.
* * *
Вернувшись на базу, я первым делом направилась к разводящему доложить о нападении на блокпост. Олег, как всегда, стоял у входа.
Пороха нет, сообщил он.
И когда он вернётся?
Не знаю. Заходи позже.
Не став дожидаться возвращения разводящего, я побрела в казармы и без сил упала на койку. Ночные дежурства изматывали, но обязанности необходимо исполнять, как бы тяжело ни было.
Незаметно подкрался сон...
...Оборвавшийся от наглого толчка. По ощущениям, прошло всего несколько минут, однако почти исчезнувшая усталость говорила об обратном. Открыв глаза, я встретилась взглядом с Калибром.
Нам нужно поговорить, поставил перед фактом наёмник.
Я слушаю, я села на койке, протирая глаза.
Не здесь. На улице.
Я не стала выказывать недовольство по этому поводу. Молча одела поверх свитера куртку и разгрузку, совмещённую с бронежилетом, взяла автомат и последовала за Калибром к лестнице.
На поверхности ждал Факир. Теперь он был одет в форму Синдиката. Всё-таки не сталкер-информатор, как я думала сначала.
Он тоже в деле? поинтересовалась.
Да. Я уже всё ему рассказал, подтвердил Калибр.
Так, а зачем собрались?
А ты не знаешь? Порох нашёл «виновного», фыркнул Факир. Его расстреляют через три часа. И ведь все верят в его ложь!
Калибр, ты уверен, что это ложь? спросила я. Тот пожал плечами, мол, «не уверен, но всё возможно». Тогда с чего вы взяли?
Вот смотри: Порох с момента смерти Дербника убийцу практически не искал. Так, для вида что-то узнавал. А теперь вдруг выясняется, кто убийца! Причём доказательство, хоть и сомнительное, у него есть: переписка.
Факир достал КПК пленника, протянул мне. Я бегло прочитала переписку. Взгляд зацепился за прозвище человека, с которым предатель договаривался о некой сделке.
Кто такой этот Кругопряд? спросила я.
Вот это и нужно выяснить. Если кому-нибудь из нас удастся найти зацепки сразу сообщаем остальным, сказал Калибр.
Предположим, зацепки найдём, Кругопряда тоже найдём. А план дальнейших действий есть?
Будем действовать по обстоятельствам.
На том и порешили.
Наёмник в одних лишь штанах и футболке, казалось, не замечая холода, стоял у стены с гордо поднятой головой. Взглядом человека, кем-то безжалостно обречённого на смерть ни за что, он смотрел на двоих бойцов, ждущих команды «Огонь!». Правда ли он виновен? Этого он уже не расскажет.
Его звали Иваном. Душевный был человек, принципиальный очень. Никогда бы не подумала, что он способен на такую подлость...
Видимо, все эмоции отразились у меня на лице, потому что Порох, решивший лично проконтролировать казнь, спросил:
Неприятные воспоминания?
Нет, не в том дело... команда «Огонь!» и последовавшие за ней две короткие очереди заставили меня ненадолго замолчать. Мы были знакомы.
Сожалею, но с предателями по-другому нельзя, искренне сказал Порох. Ему действительно жаль или хорошо прикидывается? Пойдём.
Мы пришли в его кабинет, и он напомнил:
Ты подумала о моём предложении?
Да. Я... очень хотелось сказать «не готова к такой ответственности», но сейчас это может упростить задачу. ...согласна. Но ответь: почему именно я?