Но ни тебя, ни Ноа там нет я искала, заглядывала в лица, тормошила, расспрашивала. Вернуться за вами, отыскать, уже не смогла створки ворот плотно захлопнулись, мне не дали их открыть. Сквозь слёзы увидела мальчика возраста Ноа, он прижался к женщине с растрёпанными светлыми волосами. Сердце сжалось Ноа мог так же сидеть рядом под моей защитой.
Теперь здесь наш дом? поднял бы глаза. Синие-синие, бездонные. И я бы обняла, укрыла от бед, спела колыбельную
Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят;
Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.
Лето, теперь всегда стоит лето. Жаркое, обжигающее суховеем, иссушающее сам воздух, выпивающее жизнь отовсюду, куда дотянется когтистыми лапами зноя. Палящее солнце будто зависло, яркой раскалённой сферой поджигая небеса. В заброшенных городах смена времён года не ощущается, хотя уже календарная осень.
Я почти забыла, как выглядит предгрозовое ноябрьское небо, готовое пролиться ливнем. Дождь, отзвуки которого в моём имени, остался лишь в воспоминаниях. Как же хочется ощутить прохладные струи, почувствовать запах прибитой пыли, смыть её, набивающуюся всюду, скрипящую даже на зубах!
Когда двери бункера отворились, я ушла. Найду ли? Смогу обнять? Мой Ноа Надежда теплится в сердце, гонит в дорогу. Сколько я уже в пути? Два дня? Два года? Время не имеет значения. Я вне времени, пока не найду того, кто роднее всех. Иду по обочине автострады. Неспешно, будто на прогулке, не нагружая усталые ноги быстрой ходьбой, разменивая километры отрезками меж фонарных столбов. Ламп освещения в них давно уж нет, лишь металлические опоры, подтачиваемые ржавчиной, сохраняют пограничье дороги. Скрашивая монотонный путь, напеваю. Почти неслышно, почти шёпотом:
Под небом голубым есть город золотой,
С прозрачными воротами и яркою звездой
Пониже опустила капюшон, не давая солнцу цапнуть загоревшую обветренную кожу. Мешковатые хлопковые штаны, такая же рубашка мужского покроя дают свободу передвижения, а лёгкий бурнус с капюшоном защищает от зноя. Выцветший рюкзак вмещает нехитрый скарб пару смен одежды, тёплый свитер и куртку, да россыпь сокровищ, необходимых путнику. Кое-что для обмена, вынесенное из мёртвого города, сложено сверху. Аккуратно свёрнутое одеяло и небольшой котелок крепятся к рюкзаку ремнями, а вместительная фляжка висит накрест через плечо.
Дорога тянется лентой, дни сменяют ночи. Вот уж и воды нет
покровом. Я потянулась к последней сияющей сфере, отчаянно желая защитить от уничтожения, и проснулась.
В Осколке оставаться больше незачем, и с рассветом я уже в дороге. «Аномалия» ждала меня недалеко от ворот. Мальчик поднял голову, улыбнулся, узнавая. Я медленно подошла поближе, присела рядом на песок.
Рейна, давай играть! опять эта синь безбрежная в глазах.
Давай! Будем строить замок из песка? не отрываю взгляда.
Глупая! Мы будем строить мир! Им нужен новый дом! кивнул на скважину, сияющую той же синевой глаз. Новые жизни уже тянули руки из прорехи мирозданья, они ждали.
И тогда мы начали строить мир. Слепили шар из песка, старательно утрамбовывая форму лопаткой, тщательно выравнивая. Насыпали холмы и кручи, выкопали океаны и озёра, а ручкой лопатки начертили реки. Готовый мир столкнули в прореху, он окунулся в синеву и поднялся в небеса, вращаясь, обретая окончательный вид. Сфера увеличилась в размерах, позволяя разглядеть очертания планеты, очень знакомой, но неуловимо иной, отличной от воспоминаний. Моря и горы, поля и леса. Яркой звездой солнце в голубом небе, ласковое, не жгучее. Город, сияет золотыми куполами, блестит чисто вымытыми стёклами. Он ещё пуст, этот город, он ждёт. Но он уже встречает подарком, о котором мечталось. Это наш дом, наш яблоневый сад! Запах осенних листьев, ветер колышет занавески на окнах. Яблони склонили ветви, считая дни, когда заботливые руки снимут урожай.
Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят;
Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.
Мы рядом, вместе. Мы не можем растаять дождинками на раскалённом песке, ведь кроме нас некому начать всё заново. И пусть ты не Ноа, но и тебе нужны любовь и тепло, чтобы ты не исчез, не пропал в небытие. Держась за руки, мы ступаем по улицам разрушенного города. Лениво просыпаясь, рассветное солнце дарит свет раннему утру. Алые плащи развеваются от лёгкого, но настойчивого северного ветра. За нами веет прохладой, спадает жара, воздух становится свежее. Первые капли дождя падают на землю. Аромат спелых яблок накрывает руины города, он плывёт дальше до пустоши, до редколесья, до океана.
Идём, этим утром у нас много дел. Мы Стражи Рассвета.
Я глубоко вдохнула запах осенних листьев и спелых яблок. В сердце затеплилось предчувствие ноября.
(В тексте использованы слова песни «Город золотой» (Борис Гребенщиков, «Аквариум»).
Закрыть
«Три минуты до полночи»
Закрыть
«Держится Земля на трёх слонах, а слоны те стоят на черепахе. И покуда плывёт черепаха в звёздном океане, а слоны хранят неподвижность, будет существовать мир наш до скончания веков».
Даниэль дочитал страницу и ещё минуты две рассматривал картинку к тексту огромную водяную черепаху, плывущую меж звёзд. На спине у неё стояли слоны, застыв неподвижными статуями, изогнутыми хоботами поддерживая плоскую Землю. Мальчику всегда было любопытно как же слоны умудрялись не соскальзывать с панциря черепахи? Как они там держались? Не на честном же слове! Странные они были, эти древние. Странные и глупые. Ведь даже мелкая Сюзи знает, что не нужны никакие слоны, чтобы землю держать. Черепахи да, нужны как без них! Только одной не хватит, много их нужно. Когда потоп случился, только черепахи мир и спасли. Откуда взялись они, так к единому мнению и не пришли. Одни говорят, что из яиц вылупились, которые Звёздная черепаха отложила. Другие считают, что это и есть сама Звёздная черепаха, что раскололась на части. Черепахи города подхватить успели, деревни да горы с лесами. Не все, конечно, но и на том спасибо. И среди звёзд они летать не умеют, только дрейфуют по единому океану.