От замка Ла-Рош-По сохранилась лишь круглая крепостная стена; жилые и служебные постройки выходили на круглый двор; бблыиая часть замка, должно быть, была построена уже ко времени окончания крестовых походов, и лишь две башни, как мне показалось, были возведены в более позднее время. Замок стоит на крутой скале, вершина которой так искусно скрыта в основании постройки, что и в наши дни, несмотря на восемь прошедших веков, с трудом можно разобрать, где именно творение Божье переходит в творение рук человеческих.
У подножия этой зубчатой скалы, словно гнезда ласточек и воробьев, сгрудилось несколько боязливых лачуг, надеясь обрести возле феодального жилища тень и укрытие.
Замок превратился в руины, печальные и пустынные, а крестьянские дома уцелели, и в них по-прежнему живут люди и звучит смех!
Однако люди, некогда жившие в замке, были знатными сеньорами, чьи имена оставили след в истории.
В 1422 году герцог Филипп Бургундский, сын Иоанна Бесстрашного, добился от короля Карла VI и королевы Изабеллы позволения для канцлера Бургундии Ренье По, сеньора де Ла Рош, состоять в свите герцога, когда тот будет давать клятву от имени Бургундии.
Но что это была за клятва, которую король и королева Франции требовали от первого вассала короны?
Он должен был признать короля Генриха Английского правителем и регентом королевства лилий.
В 1434 году Жак По, сеньор де Ла Рош-Ноле, сын только что упомянутого нами Ренье По, удостоился чести присутствовать на смотре, устроенном герцогиней Бургундской своим рыцарям и войскам, и участвовал в состоявшемся после него рыцарском турнире.
В 1451 году Филипп По был назначен герцогом Бургундским главой посольства, отправленного им к королю Карлу VII.
В 1477 году Филипп По, его сын Ги По и Антуан де Кревкёр подписали в качестве полномочных послов Лансский договор между королем Людовиком XI и эрцгерцогом Максимилианом, супругом Марии Бургундской.
В 1480 году эрцгерцог Максимилиан Бургундский вычеркнул из списка кавалеров ордена Золотого Руна Филиппа По, сеньора де Ла Рош-Ноле, заподозрив его в том, что он действует в интересах Людовика XI.
Я не стану прослеживать далее историю этого знатного рода, а вернусь к руинам его феодального замка, чьим владельцем теперь является некий житель Лиона, ставший жертвой столь курьезного мошенничества, что об этом непременно следует рассказать.
История такова.
В конце 1828 года некий господин пришел к крестьянину, во владении которого находились в то время замок Ла-Рош и два-три арпана каменистой земли, составляющие теперь все его угодья, и спросил, за какую сумму тот согласился бы продать свою собственность.
Крестьянин, которому никогда не удавалось вырастить среди этих россыпей бутового камня даже крапиву для своей коровы, был весьма сговорчив в цене, и после небольшого торга они сошлись на тысяче франков.
Поладив на этой цифре, они отправились к нотариусу, где крестьянину была вручена оговоренная сумма в тысячу франков; однако покупатель попросил, объяснив это личными причинами, чтобы в купчую вписали сумму в пятьдесят тысяч франков.
Продавец, которому было все равно, ибо не он нес расходы по совершению сделки, согласился на это весьма охотно, крайне довольный, что удалось выручить тысячу франков за руины, приносившие ему в год лишь две или три дюжины вороньих яиц. Нотариус же, по-види-мому, вполне оценил оригинальность этой фантазии, как только покупатель предложил ему назначить сумму гонорара, исходя из ложной, а не реальной стоимости недвижимости.
Подписав договор, покупатель велел снять с него копию, с этой копией отправился в Лион, явился к нотариусу и попросил устроить ему под залог его поместья Ла-Рош заем в двадцать пять тысяч франков с правом выкупа, обеспеченный первой закладной.
Лионский нотариус послал запрос в ипотечную палату,
чтобы выяснить, не обременено ли это владение какими-либо обязательствами. Хранитель ипотек ответил ему, что ни один камень замка никому не должен ни единого су.
В тот же день нотариус достал необходимую сумму, и десять минут спустя после заключения сделки заемщик ушел вместе с деньгами.
Настал день платежа по займу, но ни должника, ни денег и ничего даже отдаленно похожего на них заимодавец так и не увидел.
Он потребовал ввести его во владение собственностью и, заплатив тысячу экю, стал полноправным владельцем замка.
Тотчас же он нанял карету и отправился осматривать свое новое поместье, доставшееся ему, согласно копии купчей, за полцены.
Однако он обнаружил там лишь жалкие развалины, которые любитель старины оценил бы в пятьдесят экю.
Когда мы вернулись в деревню, у нас поинтересовались, видели ли мы Во-Шиньон. Мы ответили, что не видели этой достопримечательности и даже названия такого не слышали. И поскольку был всего лишь час пополудни, мы велели вознице отвезти нас к этому месту.
Возница выехал на тракт, словно собираясь доставить нас обратно в Париж, но затем, свернув, наконец, с дороги, направил лошадей по проселку. Несколько минут спустя, внезапно развернувшись перед какой-то пропастью, он остановился. Мы добрались до местного чуда.