Было уже три часа пополудни, а я собирался прийти в Мартиньи к ужину. Мне хотелось посвятить еще некоторое время знакомству с водопадом Писваш, который мне расхваливали как один из красивейших в Швейцарии. После полутора часов ходьбы, за поворотом дороги, я издалека увидел водопад: он четко вырисовывался на фоне черной скалы, словно молочная река, низвергавшаяся с горы. Для взора нет ничего притягательнее и восхитительнее воды: для пейзажа она то же, что зеркало для домашних покоев; это самое живое из всего неживого, что есть в природе, однако водопад затмевает собой все: это подлинно живая вода, так и тянет наделить ее душой. Ты с интересом следишь за пенными бурунами, возникающими в тех местах, где поток наталкивается на выступы утеса; слушаешь ее громкий голос, наполняющийся стенаниями, когда она устремляется вниз; охаешь при виде ее падения, боль которого не может скрасить ей даже тот сверкающий, переливающийся шарф, что мимоходом набрасывает на ее плечи солнце; затем, наконец, с любопытством наблюдаешь за ее неторопливым течением по долине, будто следишь за мирным существованием друга, чья юность была исполнена бурных страстей.
Писваш спускается с Саланфа, одной из самых красивых гор в кантоне Вале; высота, с которой он падает, равна примерно четыремстам футам.
VIIIБИФШТЕКС ИЗ МЕДВЕЖАТИНЫ
Черт возьми! Однако долгий же к вам путь из Бе, заметил я хозяину, поставив свой альпеншток в угол у камина и повесив на него соломенную шляпу.
Всего лишь шесть льё, сударь.
Да, но они равняются двенадцати французским. А сколько отсюда до Шамони?
Девять льё.
Благодарю. Мне нужен проводник завтра в шесть утра.
Вы путешествуете пешком?
Всегда.
По выражению лица хозяина я понял, что если после этих слов он и проникся некоторым уважением к силе моих ног, то явно в ущерб моему положению.
Так вы артист, сударь? продолжил он.
Можно сказать и так.
Вы намерены ужинать, сударь?
Я делаю это ежедневно и очень обстоятельно.
И в самом деле, поскольку в Швейцарии общий стол в гостиницах обходится весьма недешево ужин, к примеру, стоит четыре франка, причем плата вносится заранее и никаких скидок не бывает, то в целях экономии я неоднократно пытался хоть как-то сократить эту статью расходов. В итоге, после долгих размышлений, мне все же удалось найти способ примирить протесты моего сознания с суровой непреклонностью хозяев гостиниц: я принял решение вставать из-за стола не раньше, чем съем за ним на сумму в шесть франков; таким образом, ужин стоил мне всего сорок су. Однако, видя, с каким азартом я отдаюсь этому делу, и слыша мой возглас: «Официант, вторую перемену блюд!», трактирщик обычно бормотал сквозь зубы:
Этот англичанин отлично изъясняется по-французски!
Теперь вам понятно, что хозяин гостиницы в Мартиньи не был знаком с физиогномической наукой, развитой его соотечественником Лафатером, иначе он не осмелился бы задать мне этот по меньшей мере дерзкий вопрос: «Вы намерены ужинать, сударь?»
Услышав в ответ мое решительное «да», он добавил:
Вам повезло сегодня, сударь: у нас еще осталась медвежатина.
Вот как! заметил я, не так уж довольный подобным жарким. А что, эта ваша медвежатина действительно так хороша?
Хозяин с улыбкой покачал головой сверху вниз, как бы говоря: «Отведав ее, вы уже не захотите ничего другого».
Отлично. А в котором часу у вас общий стол?
В половине шестого.
Я достал свои часы: они показывали лишь десять минут пятого.
Ну что ж, произнес я, обращаясь к самому себе, у меня еще есть время осмотреть старинный замок.
Возможно, сударь нуждается в ком-то, кто мог бы проводить к замку и рассказать, к какой эпохе он относится? в ответ на мою реплику обратился ко мне хозяин.
Благодарю, но я сам найду дорогу; что же касается исторической эпохи, в которую был возведен ваш замок, то, если не ошибаюсь, строительство его было начато в конце двенадцатого века по приказу Петра Савойского, носившего прозвище Великий.
Сударь знаком с нашей историей не хуже нас.
Я выразил ему признательность за эти слова, ибо было очевидно, что, по его мнению, он высказал мне комплимент.
Да, продолжил он, ведь у нашего городка славное прошлое; некогда он имел латинское название, пережил немало великих войн и служил резиденцией римскому императору.
Да, подхватил я, небрежно роняя, подобно учителю философии из «Мещанина во дворянстве», ученые фразы, да, во времена кельтов Мартиньи назывался Октодурум, а его нынешние жители являются потомками верагров, которых упоминают Цезарь, Плиний, Страбон и Тит Ливий, даже называющий это племя полугерманцами. Примерно за пятьдесят лет до Рождества Христова Сервий Гальба, сподвижник Цезаря, был осажден в этом месте племенем седунов, а когда император Максимиан пожелал, чтобы его армия поклонялась ложным богам, это привело к мученической смерти здесь святого Маврикия и всего Фиванского легиона; наконец, когда Петронию, префекту претория, было поручено разделить Галлию на семнадцать провинций, он отделил Вале от Италии и сделал ваш город столицей Пеннинских Альп, которые должны были вместе с Дарантазией войти в состав седьмой, Вьеннской, провинции. Не так ли, любезный?