Из покоев г-жи де Сталь мы прошли на половину ее сына; смерть побывала и здесь и нанесла двойной удар: две кровати стояли пустыми кровать взрослого мужчины и колыбель младенца. Здесь с разрывом всего в три недели скончались г-н де Сталь и его сын.
Мы попросили проводить нас в фамильный склеп, но по распоряжению г-на Неккера, внесенному им в завещание, вход туда любопытным путешественникам был запрещен.
Мы уехали из Ферне с таким запасом веселья, что, казалось, нам его хватит на неделю; Коппе же мы покинули со слезами на глазах и с болью в сердце.
Нам посчастливилось не потерять ни минуты в ожидании парохода, который должен был отвезти нас в Лозанну: мы увидели, как он на всех парах плывет прямо на нас в клубах дыма, покрытый пеной, словно морской конь; и в то мгновение, когда мы уже полагали, что он пройдет мимо, не заметив нас, пароход внезапно остановился, вздрогнув от толчка, а затем лег в дрейф и стал ждать нас; едва мы ступили на палубу, как он тут же возобновил движение.
Женевское озеро напоминает Неаполитанский залив то же голубое небо, та же прозрачная голубая вода, но вдобавок ко всему еще и темные вершины гор, громоздящиеся друг на друга, словно ступени небесной лестницы: вот только высота каждой такой ступени равна трем тысячам футов; а позади всего этого виднеется седая, покрытая снегами вершина Монблана, любопытного гиганта, который смотрит на озеро поверх других гор, кажущихся рядом с ним всего лишь скромными холмами, и мощные склоны которого видны в каждом просвете между ними.
И потому вы с трудом отрываете глаза от южного берега озера, чтобы перенести взгляд на северное побережье, хотя именно в той стороне природа наиболее щедро разбросала свои дары в виде цветов и плодов, которые она носит под полой своего платья. Северный берег это парки, виноградники, нивы; деревня длиною в восемнадцать льё, протянувшаяся вдоль всего берега; выстроенные в каждом живописном уголке и разнообразные, словно сама фантазия, замки, на резных фронтонах которых указана точная дата их сооружения; в Ньоне римские постройки, возведенные Цезарем; в Вюффлане готический замок, построенный Бертой, Королевой-Пря-хой; в Морже расположенные уступами виллы, при виде которых можно подумать, что их уже готовыми перенесли сюда из Сорренто или Байи; затем, в глубине, взору предстает Лозанна с ее стройными колокольнями, Лозанна, белые дома которой издалека напоминают стаю лебедей, греющихся на солнце, и которая выставила на берегу озера своего часового маленький городок Уши с приказом не пропускать ни одного путешественника, пока тот не засвидетельствует свое почтение Водуазской королеве; так что наш пароход подошел к этому городку, словно данник, и высадил на берег часть пассажиров.
Едва ступив на пристань, я заметил молодого республиканца по имени Аллье, с которым мы были знакомы со времен Июльской революции. Приговоренный к пяти годам тюрьмы за антиправительственную брошюру, он нашел убежище в Лозанне и вот уже месяц жил в этом городе; так что мне выпала большая удача: я обрел экскурсовода.
Узнав меня, он тотчас бросился ко мне с раскрытыми объятиями, хотя
мы с ним никогда не были особенно близки; по его горячности я понял, как страдает душа этого бедного скитальца: и в самом деле, он был охвачен тоской по родине. Это прекрасное озеро с его дивными берегами, этот город, расположенный в одном из чудеснейших уголков мира, эти живописные горные вершины все это было лишено в его глазах каких-либо достоинств и малейшей прелести: он задыхался в этом чужом воздухе.
Бедный юноша был не в состоянии удовлетворить мое любопытство, ибо, стоило мне завести речь о Швейцарии, как он в ответ тут же начинал говорить о Франции, и потому он вызвался представить меня г-ну Пелли замечательному патриоту, депутату от города Лозанна, который принял его здесь как друга и единомышленника и если не смог утешить его, то лишь по одной единственной причине: в изгнании не бывает утешения.
Господин Пелли, благодаря своей образованности, своей любезности и своему патриотизму, был одним из самых замечательных людей, встреченных мною за время моего путешествия; едва пожав друг другу руки, мы стали братьями, и за те два дня, что я провел в Лозанне, он сообщил мне бесценные сведения по истории, законодательству и археологии кантона. Его самого весьма интересовали эти три темы, и он посвятил их изучению много времени.
Кантон Во, граничащий с Женевским кантоном, обязан своим процветанием причинам совсем иного свойства, нежели его сосед. Основой его богатства служат не промышленность и торговля, а земельные владения; его территория поделена так, что она принадлежит всем, а потому среди ста восьмидесяти тысяч жителей кантона насчитывается тридцать четыре тысячи землевладельцев. (Подсчитано, что это на четыре тысячи больше, чем во всей Великобритании.)
В военном отношении кантон организован лучше всех в Конфедерации, и поскольку каждый его житель является солдатом, то под ружьем здесь как в резервных войсках, так и в войсках запаса всегда состоит около тридцати тысяч человек: это пятая часть его населения. Исходя из такой пропорции, французская армия должна была бы насчитывать шесть миллионов человек.