[1 «Наш князь не столько друг книг, сколько друг лошадей». - Воспоминания П. И. Щукина. М., 1911, ч. 3, с. 7.]
При нежелании С. М. Голицына заниматься музейными делами К. М. Гюнцбургу приходилось все труднее. Наконец С. М. Голицын решил окончательно расстаться с музеем. Слухи о возможной продаже этого собрания за границу быстро распространились в обеих столицах, с тревогой их подхватили газеты. В Москву уже явились «поверенные иностранных покупщиков», как сообщали «Художественные новости» (1886, 18, 15 сентября), «но, к великой радости русских любителей искусства, грозившая нашему отечеству утрата одной из его драгоценнейших частных художественных коллекций не случилась». В 1886 году музей и библиотека были куплены за 800 тысяч рублей Эрмитажем и И ноября того же года под наблюдением А. И. Сомова, старшего хранителя Эрмитажа по отделу картин, рисунков и гравюр, редактора журнала «Вестник изящных искусств» и газеты «Художественные новости», отца известного художника К. А. Сомова, перевезены в Петербург. Художественная коллекция
пополнила собрание Эрмитажа; там же осталась и часть книг, а другая поступила в Публичную библиотеку.
Так Москва лишилась одного из лучших своих частных собраний, но печальная участь многих других московских коллекций, проданных полностью за границу, не коснулась Голицынского музея: все его сокровища остались на родине.
«VOULOIR, C'EST POUVOIR»*
В начале 1877 года С. М. Голицын решил сдавать в аренду под квартиры первый этаж главного дома, а помимо того, усердно занялся перестройкой левого флигеля с тем, чтобы, разбив его па квартиры, тоже сдавать.
В 70-х годах, будучи уже знаменитым драматургом, А. Н. Островский все еще продолжал жить в старом наследственном домишке близ Яузы, в Серебряническом переулке, в приходе церкви Николы в Воробине. Деревянный дом постепенно ветшал, сырость и холод разрушали и без того не очень крепкое здоровье Островского, да и теснота (семья к этому времени выросла) сделали жизнь в «Воробииском. уединении», как называл свое жилище сам Александр Николаевич, совсем невозможной.
Ему советовали продать дом и спять квартиру.
«Нет, я привык, - отвечал драматург, - где я найду такие удобства? - рассказывалось в небольшой заметочке, начинающейся словами: «Vouloir, c'est pouvoir», опубликованной в «Дневнике писателя» через шесть месяцев после смерти A. Н. Островского. - Никуда я не перееду, разве мне предложат жить в кабинете князя Сергия Михайловича Голицына».
Чувства юмора Островскому было не занимать, но случилось именно так, как в шутку говорил писатель.
В начале июня 1877 года ему стало известно о том, что в доме князя Голицына сдаются квартиры. В это время драматург уже находился в Щелыкове, где обычно проводил летние месяцы. Не теряя времени, 13 июня он написал своему товарищу по Обществу русских драматических писателей
B. И. Родиславскому: «к Вам величайшая просьба! Перед самым отъездом жена узнала, что в большом доме князя Голицына (против храма Спасителя) отдается квартира, посмотрела ее, нашла удобною, но нанять без меня не решилась, а только попросила управляющего подождать нашего ответа. Я боюсь, что эту квартиру, лучшую для нас во всех отношениях, мы упустим. Вы бы меня крайне обязали, если б попросили от моего имени любезнейшего Ивана Максимовича [1], или кого-нибудь из желающих мне добра, побывать на этой квартире, повидать смотрителя дома и сказать ему, что дама, которая смотрела квартиру, такая-то, что господин, который не смотрел, такой-то, что нанять они желают Так как смотритель дома говорил серьезно жене, что прежде, чем заключить условие, они соберут справки о нравственных качествах того лица, которому сдают квартиру, то можно сообщить ему некоторые из моих достоинств, не крупных (чтоб не поразить), например, что я не пьяница, не буян, не заведу азартной игры или танцкласса в квартире и прочее в этом роде»
[1 И. М. Кондратьев - друг А. Н. Островского, впоследствии секретарь Общества русских драматических писателей.]
Через неделю, 21 июня, И. М. Кондратьев получил от А. Н. Островского письмо с просьбой заключить с управляющим контракт на год. «Потому на год, - писал он, - что главный вопрос в моем здоровье; если я увижу в ноябре, что квартиру можно натопить до постоянных +14°, то я готов заключить контракт хоть на 10 лет».
Контракт был заключен. Квартиру сняли за 1000 рублей в год (это была обычная цена за хорошую квартиру в то время). 4 октября 1877 года Островские переехали в дом С. М. Голицына и прожили там почти девять лет. Это последняя московская квартира писателя. Удобная, просторная, в центре города - близко от Малого театра, артисткой которого была жена драматурга Мария Васильевна (урожденная Бахметьева, после замужества оставила сцену) и с которым связана вся жизнь А. Н. Островского. Находилась квартира на первом этаже и состояла из передней, комнаты для прислуги, приемной, кабинета, трех комнат для детей (а их к тому времени было шестеро, самый младший, Николай, родился 25 мая 1877 г.) и гувернантки, спальни, столовой, буфетной, кладовой и кухни. Дверь из столовой в буфетную имела большое, до полу, зеркало. В одной из детских комнат стояла перегородка из разноцветных стекол. Потолки в квартире были сводчатыми - наследство архитектуры XVIII века.