Замечательное свойство горы было открыто еще в 1916 году внуком Айвазовского, художником и летчиком Константином Арцеуловым. Заинтересовался воздушными потоками Узун-Сырта и его друг Максимилиан Волошин.
«Как-то шли мы с Волошиным из Коктебеля в Феодосию, рассказывает Арцеулов. Наш путь лежал через гору Узун-Сырт. Я объяснил Максимилиану Александровичу, как действуют здесь восходящие потоки, и предложил ему бросить шляпу. Невидимые струи воздуха подхватили ее и подняли вверх. Он по-детски радовался этому открытию. Когда через несколько лет я привез в Коктебель планеристов, нас гостеприимно встретил Волошин. Он всячески помогал нам в организации планёрных испытаний. Тогда же он подарил мне акварельный этюд с видом Узун-Сырта».
Эта акварель с надписью «Дорогому К.К. Арцеулову, зачинателю Узун-Сырта» хранится теперь в Доме-музее Волошина. А случай со шляпой, имевший место в 1920 году, стал коктебельской легендой и вошел во многие статьи и книги, где каждый писатель и очеркист варьирует его по-своему...
1 ноября 1923 года, по инициативе Арцеулова, на Узун-Сырте открылся первый слет планеристов страны. В историю советского планеризма этот слет вошел под именем первых планерных испытаний. Их участниками стали будущие конструкторы самолетов Сергей Ильюшин, Александр Яковлев, ученик Жуковского профессор В. Ветчинкин, конструктор планеров Б. Шереметев, ученый аэродинамик В. Пышнов, энтузиасты планеризма К. Арцеулов, Л. Юнгмейстер и другие. Во втором слете принял участие молодой Андрей Юмашев, который позднее, вслед за Чкаловым, совершит перелет через Северный полюс в Америку.
День открытия первых испытаний превратился в настоящий праздник. Пионеров планеризма приветствовали морские летчики из Севастополя, воины-красноармейцы, жители Феодосии, Коктебеля и окрестных деревень. Первым на планёре «Буревестник» взмыл в небо Леонид Юнгмейстер... и продержался в воздухе всего 49 секунд. Но уже следующий полет длился две минуты, а пройденный планёром путь достиг 1140 метров. В тот же день упрямый Юнгмейстер совершил третий полет на этот раз на планере А-5 конструкции Арцеулова. Результат 2 минуты 27 секунд. Это был первый советский рекорд.
Испытания продлились 18 дней. С каждым днем увеличивались продолжительность полета и пройденное расстояние. 15 ноября Юнгмейстер парил над южным склоном горы 42 минуты, сделав в воздухе 26 восьмерок. А через три дня он установил новый всесоюзный рекорд продолжительности полета 1 час 2 минуты, совершив впервые в СССР посадку на место
взлета.
Юнгмейстер показал и рекордную дальность полета 1487 метров на планёре «Буревестник» конструкции В. Невдачина. Тогда это было высшим достижением. А через одиннадцать лет В. Ильченко, используя термические потоки и кучевые облака, пролетит от Коктебеля до Евпатории 160 километров! Заметим еще, что мировой рекорд продолжительности полета равен теперь 64 часам...
Одиннадцать раз собирались планеристы в Коктебеле с 1923 по 1935 год. Изменила название гора Узун-Сырт. Ее стали называть горой Клементьева, по имени летчика, погибшего здесь в 1924 году во время испытаний планёра «Комсомолец».
Менялись и конструкции планёров. На вторых всесоюзных испытаниях поднялось в небо Коктебеля первое творение восемнадцатилетнего конструктора Александра Яковлева планёр АВФ-20.
К первым испытаниям начал строить свои первые планёры Сергей Ильюшин. Тот самый Ильюшин, который потом целое десятилетие фактически стоял во главе планеризма в стране. При его участии была создана на горе Клементьева Высшая летно-планёрная школа (ВЛПШ), выпустившая многих наших прославленных асов. Ее открыли в 1929 году.
Вся история нашего планеризма связана с именем Олега Константиновича Антонова. Сейчас он почетный шеф музея. Он был участником всесоюзных испытаний в Коктебеле в 1924 году и представил на них свой первый планёр. Работал в школе на горе Клементьева. На первом в СССР планёрном заводе возглавлял конструкторское бюро. На его планёрах установлено множество всесоюзных и мировых рекордов.
Планёры Антонова всегда отличались особой красотой и отточенностью линий. Может быть потому, что в душе его живет художник?
Такого мнения придерживается известный радиоинженер и писатель В. Немцов, знавший Антонова еще по Коктебелю. Вот что он говорит в автобиографической повести «Параллели сходятся»:
«О. К. Антонову, когда он конструировал планёры (тогда они именовались ОКА), было совсем немного лет. С нескрываемой завистью я наблюдал его планёры в парении, при взлёте и посадке, поражался их динамическими формами, законченностью конструкции, тем, что сейчас носит название «технической эстетики»...Олег Константинович Антонов очень любит живопись и сам рисует. Уверен, что этим он увлекается с детства. Уверен также, что любовь к живописи, будь то пейзаж, портрет, натюрморт или просто свободная композиция, во многом помогала О.К. Антонову при создании гармонических конструкций самолетов».
«Яки», «Илы», «Аны» эти короткие слова звучат для нас как имена старых друзей. Но все ли, помнят, что генеральные конструкторы, Герои Социалистического Труда Яковлев, Ильюшин, Антонов начинали с планеризма? От планёра к самолету, от самолета к космическому кораблю так шло развитие авиации и космонавтики. Ведь гениальный Королев тоже прошел через Коктебель, через планёры. И один из первых своих планёров семнадцатилетний конструктор, как и Ильюшин, назвал именем «Коктебель». (Добавим, что этот «Коктебель» был подарен крымским планеристам, но сгорел во время войны.)