Если в Ялте, Евпатории, Феодосии контингент отдыхающих обычно из года в год меняется, то в Планерское приезжают в основном те, кто здесь бывал уже не однажды. Среди «старожилов» можно назвать писателей Мариэтту Шагинян, Олеся Гончара, художников Кукрыниксов, балетмейстера Игоря Моисеева. Почти каждый год гостят в Коктебеле поэты Евгений Евтушенко и Юлия Друнина, балерина Галина Уланова. Художники Мирель Шагинян (дочь Мариэтты) и Виктор Цигаль верпы здешним местам со студенческих лет. С поселком связано творчество одного из тончайших живописцев старшего поколения Александра Лабаса и мастера уже повой формации Юрия Злотникова, создателя целой сюиты коктебельских пейзажей, достойных самого лучшего альбома. Рижанин Борис Куняев отвел теме Коктебеля несколько циклов в сборниках своих стихов. Редкую весну или осень пропустит здесь поэт Виктор Гончаров; Планерское для него место работы, а работа не только стихи: простые камни и корпи служат ему материалом для оригинальных скульптур-примитивов, где человек лишь довершает то, что задумала природа.
Постоянно живут в Коктебеле график Юрий Куликов и автор детских книг и взрослых лирических стихов поэтесса Ирина Махонина. А у московских скульпторов Григорьева и Арендт здесь своя мастерская. А.И. Григорьев вылепил бюст естествоиспытателя Вяземского для Карадагской биостанции, подарил Феодосии статую молодого Пушкина, установленную в Пушкинском сквере. Последние его работы статуя и бюст Максимилиана Волошина, он делал их для Коктебеля. А.А. Арендт (уроженка Симферополя) выполнила ряд портретов замечательных людей Крыма. Ее знают и как изобретателя новой техники, чисто местной (назовем ее условно «коктебельской мелкой пластикой»): из обыкновенной морской гальки возникают под руками скульптора фигурки людей, животных, целые сказочные композиции. Той же поэзией камня рождены и акварели художницы Л.К. Шидловской, которая ищет свои темы в рисунках коктебельских самоцветов...
Итак, в Планерском не только отдыхают, но и творят. Коктебель мастерская, которая поставляет стране поэмы и живописные полотна, каменную скульптуру и детские сказки. Многие известные стихи, рассказы и даже романы написаны в домиках, спрятавшихся в литфондовском саду. Сюда приезжали и зарубежные поэты и прозаики. Вы уже знаете, что в Коктебеле жил лауреат международной Ленинской премии турецкий писатель Назым Хикмет. Он провел здесь осень 1961 года. Эта осень была счастливой. Он писал:
Оказывается, я люблю морс, и как еще!
Только не море Айвазовского.
Оказывается, я люблю облака,
будь я под ними или над ними,
будь похожи они на великанов
или на тучных животных с белой шерстью.
...Оказывается, я люблю лунный свет...
Поднимитесь перед заходом солнца к подножию Карадага. Постойте здесь минут двадцать, дождитесь сумерек. Они удивительны. Если на Кавказе тьма наступает мгновенно, точно рушится с гор, то в Коктебеле сумерки прозрачны, нежны, осторожны. Они заставляют задумываться, но не грустить. Они успокаивают и бодрят. А далекие огоньки навевают воспоминания об удивительных гриновских городах и хороших стихах. Послушайте молчаливую природу, подставьте лицо южному ветру, искупавшемуся в волнах. Почувствуйте себя частью и этих гор, и этого моря, и этого ветра... Ведь для того-то вы сюда и приехали. А потом обязательно приедете еще. Без подсказки.
Почему Планерское называется Планерским
Максимилиан Волошин
Из цикла «Киммерийская весна».
М.А. Волошин. Акварель. 1927 г.
Вы, конечно, знаете, что в Планерском есть музей планеризма. И если еще не посетили его, то спешите. Ведь таких музеев в мире всего два. У музея в Планерском есть свой «отец», основатель, или, как принято было говорить в старину, фундатор. Им оказался житель Смоленска, полковник запаса Василий Лаврентьевич Щербаков. Лет десять назад, отдыхая в Коктебеле, он произвел эксперимент: нескольким десяткам человек задал один и тот же вопрос откуда произошло новое название поселка? Но не получил ни одного вразумительного ответа. И пришел к выводу: в Планерском должен быть музей планеризма. Где же еще!
Василий Лаврентьевич подключил к идее своего фронтового друга, старшего администратора турбазы «Приморье» (и в прошлом планериста) И.С. Ляхова. Турбаза дала помещение для музея. Начало было положено. Так, почти стихийно, рождался музей.
Но почему же именно в Коктебеле? В двух словах и не объяснишь. Начнем издалека.
На северо-запад от поселка тянется горное плато Узун-Сырт, спадающее отвесными склонами в долину Бара-коль. Узун-Сырт в переводе означает «длинная спина» или, точнее «длинный хребет». При южном и северном ветре над этой длинной горой, изогнувшейся в виде семикилометровой дуги, образуются восходящие воздушные потоки обтекания. Это место словно самой природой создано для полетов планёров, которые могут парить здесь по многу часов без посадки.