Всего за 239 руб. Купить полную версию
Мама оберегала меня ото всего, что касалось раздоров в нашей семье. И, странное дело: никто из моих сверстников даже не пытался намекнуть мне на то, что в отношениях между моими родителями не все гладко, а они это наверняка знали, потому что разрыв Веры Антоновны и Глеба Сергеевича был главной темой училищных сплетен и пересудов. Потому и жил я в счастливом неведении. Хотя Как сказать: в счастливом ли?..
Первым приоткрыл для меня завесу нашей семейной тайны Николай Васильевич Овчинников. Этой осенью он во второй раз приехал в Житомир, чтобы навестить свою сестру, муж которой служил в училище. Для всех ребят его приезд стал самым настоящим праздником. Почему?.. О!.. Это была уникальная, замечательнейшая личность! Он работал в Арктическом институте в Ленинграде, и профессия у него тоже была необычная полярник. И даже чисто внешне дядя Коля разительно отличался ото всех окружавших нас людей. Высокий, сутулый, с пухом редких волос на продолговатом черепе, очень близорукий, с вечной извиняющейся полуулыбкой на чуть припухлых губах, он производил впечатление человека, как говорится, «с приветом». Наверное, он действительно был немножко «не от мира сего», но именно эта «чокнутость» его нам всем очень нравилась. Его главными друзьями в Богунии были мы все пацаны училища. Ни мало не смущаясь косых взглядов и змеиного шепота за своей спиной, он проводил с нами все свободное время. А мы, вернувшись из школы и наскоро сделав уроки, стремглав бежали на улицу к «дяде Коле», чтобы расстаться с ним уже затемно, когда разгневанные мамы загоняли нас домой.
Если бы вы могли услышать, как он рассказывал о том, как дрейфовал на льдине в Северном Ледовитом океане, как зимовал на полярной станции восемь месяцев!.. И мы вместе с ним любовались полярным сиянием, отгоняли белых медведей от лагеря, вместе с ним перетаскивали палатки и научное оборудование с одного куска расколовшейся надвое льдины на другой, и долгой полярной ночью, прильнув к приемнику, слушали голоса Большой земли. А на следующий день мы неожиданно из зимовщиков превращались в сыщиков и, отвергнув услуги Шерлока Холмса, самостоятельно пытались разрешить тайну Луисвильского замка на северо-востоке Британии. Не знаю, существует ли такой замок в действительности, но тогда он был реальнее училищной бани, что стояла рядом с курсантской столовой, и все загадочные события XVI века, случившиеся под его мрачными сводами, опять же происходили на наших глазах.
И еще Кто из вас знает, как с помощью одного только компаса и сломанных веточек на кустах найти в осеннем лесу спрятанный под грудой опавшей листвы моржовый клык? Кто умеет «читать» следы зайца или косули А мы все это «проходили» под мудрым руководством нашего учителя.
А какой массовый заплыв по речке Каменка дядя Коля устроил поздним октябрьским вечером! Вокруг темнота хоть глаз выколи. Вода такая холодная, что даже подумать страшно о том, что вот сейчас ты должен нырнуть с головой, и, еще не замочив пальцев ног, тебя уже колотит мелкая дрожь от чудовищного озноба. Но дядя Коля не обращает никакого внимания на наши страхи. С криком «За мной!..» он с разбега ныряет в реку. Мы не видим его, но уже через секунду из пугающей темноты слышим, как, отфыркиваясь и шлепая ладонями по поверхности воды, он тонким, но бодрым голосом подбадривает нас: «Хорррошшшо!!!» И мы, стыдясь своей «слабины», с пронзительным визгом горохом сыплемся с берега в жуткую ледяную черноту. В первую секунду вода обжигает тело так, что хочется тут же броситься назад,
на берег!.. Но уже в следующее мгновение ты начинаешь ощущать, как по всем твоим жилкам потихоньку начинает разливаться тепло, и уже не хочется вылезать из этой ледяной купели, и удивительное чувство радости, бодрости, счастья само выплескивается наружу, и мы хохочем, бьем по воде руками, поднимая фонтаны редко вспыхивающих в ночной темноте брызг.
Господи!.. Сколько интересных, необыкновенных задач ставил перед нами этот чудесный человек! И с каким удовольствием мы все эти задачи пытались решить! Он сумел так сказочно разнообразить нашу унылую провинциальную жизнь, что память о нем живет во мне до сих пор!..
Не помню, как это получилось, но однажды мы с дядей Колей оказались на берегу Каменки одни. Обычно меньше четырех-пяти ребят рядом с ним не бывало, и вдруг только он и я. Думаю, это он заранее решил поговорить со мной без посторонних ушей и нарочно все устроил так, чтобы рядом никого не было. Над нами опрокинулось черное безоблачное небо, а по нему рассыпались яркие южные звезды. Было так торжественно-красиво, что душа невольно сжималась перед этим космическим великолепием.
«Ты знаешь, неожиданно признался мне Николай Васильевич, никак не могу реально представить, что такое бесконечность». Я был искренне поражен: неужели такой умный человек может чего-то не понимать?! «А ты? спросил он. Думал когда-нибудь об этом?» Я растерялся. Никто никогда не говорил со мной вот так Не про школьные дела, не про коллекцию фантиков, а вообще про мироздание Причем взрослый человек, который втрое старше меня, говорил со мной, пацаном, очень серьезно, уважительно, и в голосе его даже слышались нотки, словно он хотел попросить у меня совета. Что сказать?.. Как ответить?.. И, когда дядя Коля, грустно усмехнувшись, спокойно сказал: «Не хочешь, не говори», я вдруг решился.