Значительно, Арина. Температура больше не поднималась, осталась
лишь слабость. Но целительный сон восстановит силы, а после хорошее питание, свежий воздух. Все будет хорошо, Арина! стараюсь, чтобы голос звучал убедительно, чтобы рассеять густую тень беспокойства.
Когда проснется, пусть позвонит мне, хоть на минуту, пожалуйста! Хочу услышать ее голос и, слышу как звучит тоска, отчего сердце у самого кольнуло.
Конечно, Арина! Ты все еще сомневаешься во мне? спрашиваю я, настороженно, несмотря на отправленное ей фото, сделанное здесь же, в съемной квартире Есении. Такой еще неуютной, необжитой. Она не успела.
Нет, следует незамедлительный ответ. Учеба в университете МВД дает свои преимущества. Мне помогли собрать о вас больше информации, чем есть в открытом доступе в интернете.
О, даже так! И каково мнение обо мне, Арина? спрашиваю с легким любопытством, скрывающее внутреннее напряжение.
Вы человек слова, Александр. Надежный, ответственный. Но слишком закрытый. Слишком много тайн, которые вы тщательно оберегаете. Это настораживает.
Я вздыхаю. Нельзя быть идеальным. Всегда найдется ложка дегтя.
Все мы носим свои маски, Арина. И у каждого есть скелеты в шкафу. Главное не дать им вырваться наружу и испортить настоящее. Сейчас важно, чтобы Есения поправилась. А прошлое пусть остается в прошлом.
Вы правы, тихо отвечает Арина. Я доверяю вам, Александр. Позаботьтесь о ней. Это все, что сейчас имеет значение.
Разговор заканчивается, оставив после себя ощущение хрупкого перемирия. Я ставлю чайник и смотрю в окно.
Рассвет окрашивает небо в нежные розовые тона. Новый день, новая надежда. Нужно сделать все возможное, чтобы этот день принес Есении облегчение.
Глава 10 Важно услышать твое мнение
Аришка... Даже не сомневаюсь, что она собрала целый ворох документов, подтверждающий личность моего нежданного спасителя. С самого детства дочь бредила расследованиями, а началось все с простого квеста на день ее рождения.
Сердце щемит от ее заботы, от этой взрослой ответственности в столь юном возрасте. Всего-то восемнадцать. Арина моя гордость, моя опора. Но сейчас, когда я слаба и беспомощна, хочется поскорее вернуться к прежней жизни, чтобы вновь стать той сильной матерью, на которую она всегда могла положиться.
Звук льющейся воды возвещает о том, что Александр делает чай. Он так внимателен и заботлив. Не ожидала встретить такого человека в самый темный час. Интересно, что скрывается за маской его таинственности?
Запах свежезаваренного чая наполняет комнату. Аромат бергамота и чего-то еще, неуловимо пряного. Александр знает мои предпочтения. Или просто угадал? А может, Арина подсказала. Дверь приоткрывается шире, и он заглядывает внутрь с чашкой в руках. Его глаза светятся теплом и заботой.
Доброе утро, Есения. Как ты себя чувствуешь? спрашивает он, подходя к кровати.
Лучше, спасибо. Арина звонила? шепчу я, пытаясь приподняться.
Да, она очень волнуется. Вы обязательно поговорите с ней, но сначала чай. И я сварил куриный супчик. Тебе нужно набраться сил.
Я морщусь, ощущая, как футболка противно прилипает к коже, сковывая движения. Нестерпимо хочется в ванну, под струи горячего душа, смыть с себя остатки болезни и ночной липкости.
Александр бережно ставит чашку на прикроватную тумбочку, присев на край кровати. Его близость ощущается почти физически, тепло исходит не только от его рук, но и от всего его существа. Он протягивает руку и нежно убирает с моего лица прилипшую прядь волос.
Не торопись, все успеешь, говорит он, заметив мое нетерпение. Сначала чай, потом суп, а потом, если захочешь, я помогу тебе принять ванну.
Шутишь?
От его слов по телу пробегает легкая дрожь, не слабость трепет. Благодарность и нежность обрушиваются лавиной, грозя затопить с головой, и еще что-то неуловимое, зыбкое, как первый луч солнца после долгой ночи
Невольный румянец вспыхивает на щеках, и дело тут вовсе не в горячем чае. Обрывки воспоминаний всплывают в памяти: вот он осторожно снимает с меня липкую от пота футболку, обтирает мокрым, пахнущим уксусом полотенцем, бережно надевает свежее белье. Господи, да я ведь совсем нагая была, но тогда сознание застилала пелена болезни, и я не отдавала себе отчета ни в чем.
Есения, ты серьезно? Он склоняет голову, и тихий
смех трогает его губы. Решила смутиться?
Тогда я не контролировала себя.
А сейчас?
Сейчас другое дело. Сейчас каждая клеточка тела помнит его прикосновения, пусть и продиктованные заботой, а не желанием. Память услужливо подбрасывает детали: сильные руки, уверенные движения, запах его кожи, смешанный с ароматом лекарств. И от этой смеси становится жарко.
Я отвожу взгляд, стараясь скрыть замешательство за глотком чая. Кружка предательски дрожит в руках. «Да, серьезно, мысленно отвечаю я. Очень даже серьезно». Но вслух произношу лишь невнятное:
Просто вспомнила.
Его смех стихает, в глазах появляется понимание. Он протягивает руку и накрывает мою ладонь своей. Теплая, шершавая, такая знакомая. По телу снова пробегает дрожь, но теперь уже совсем иная волнующая, трепетная, пробуждающая.
Есения, тихо произносит он, тогда я просто хотел помочь. Я врач. Кардиолог, но и с простудой справиться могу. Ты была больна и нуждалась во мне.