Надо бы время от времени его чистить, дедуля, говорит Гэлен. А то вон его как расперло.
Говорит человек, который, похоже, последний раз мыл голову в прошлый День благодарения.
Дедушка произносит это, и Гэлен с быстротой змеи, выпрыгивающей из кустов, отвешивает ему оплеуху. Мэри ударяется в слёзы и прижимается лицом к бедру матери.
Перестаньте! говорит Фрэнк, будто дело ещё не сделано и у его отца не кровоточит губа и нос. Затем на том же дыхании произносит: Заткнись, пап!
Никому не позволено дерзить мне, говорит Гэлен, даже старикам. Старики должны лучше всех это понимать. Теперь очередь Корин. Давай-ка достанем твою сумочку из машины. А ты, малышка, можешь пойти с нами. Он берёт Мэри за руку, кончики его пальцев вонзаются в её худобу.
Отпусти её, говорит Корин.
Ты здесь не командуешь, отвечает Гэлен. Теперь его голос звучит не так спокойно. Ещё раз укажешь мне, что делать, и я подправлю тебе лицо. Пит, сделай так, чтобы Фрэнк и его папаша встали рядом. Плечом к плечу. Если кто шевельнётся
Пит делает жест револьвером. Дедушка шаркает к своему сыну. Фрэнк дышит через нос, издавая короткие сопящие звуки. Дедушка бы не удивился, если бы его сын потерял сознание.
Ты ведь видел, не так ли? спрашивает Пит Билли. Признавайся.
Я ничего не видел, отвечает Билли сквозь слёзы. Он хнычет, как маленький ребёнок, но ничего не может с собой поделать. Синий кроссовок стоит у него перед глазами.
На лгунишке горят штанишки, говорит Пит. Он смеётся и теребит волосы мальчика.
Гэлен возвращается, засовывает в кармане ещё несколько банкнот. Он отпустил Мэри. Девочка теперь прижимается к матери. Корин выглядит потрясённой.
Дедушка не смотрит на своих. Он наблюдает, как Гэлен подходит к Питу ему важно увидеть их манипуляции, и он видит почти то, что и ожидал, в чём практически можно не сомневаться. Они могут взять «Бьюик» и оставить семью Браунов или могут взять «Бьюик» и убить Браунов. Если этих двоих поймают, они всё равно
получат пожизненный срок в Шенке и не важно, какой у них будет счёт.
Есть ещё, говорит дедушка.
В смысле? спрашивает Гэлен. Он тут самый общительный. Его толстый подельник, похоже, тихоня.
Ещё деньги. Прилично. Я отдам их, если вы отпустите нас. Возьмите машину и просто оставьте нас.
Сколько? спрашивает Гэлен.
Не скажу точно, но, думаю, около тридцати трёх сотен. В моей сумке.
На хрена такому старому пердуну разъезжать по чигирям с тремя с лишним тыщ?
Из-за Нэн. Моей сестры. Мы ехали в Дерри проведать её перед смертью. Ей не долго осталось, если это уже не случилось. У неё рак. Это всё из-за неё.
Пит снова поставил свою сумку-не-для-боулинга на землю. Теперь он потирает два пальца друг о друга и говорит:
Это самая маленькая скрипка в мире и она играет «А не насрать ли мне с высокой колокольни».
Дедушка не обращает на это внимания.
Я обналичил большую часть своего социального обеспечения, чтобы оплатить похороны. У Нэн нет ни цента, и они дают скидку, если платишь наличными. Он поглаживает Билли по плечу. Этот паренёк узнал всё это для меня в интернете.
Билли ничего подобного не делал, но если не считать одного-двух сдавленных всхлипов, он молчит. Он хочет, чтобы они с Мэри никогда не ходили к «Слайд-Инн», и когда он смотрит затуманенными глазами на отца, то ощущает проблеск лютой ненависти. «Это ты виноват, папа, думает он. Ты посадил машину в канаву, а эти мужики забрали наши деньги и теперь хотят убить нас. Дедушка это знает. Я вижу, что он знает».
Где твоя сумка? спрашивает Гэлен.
Сзади с остальным багажом.
Доставай.
Дедушка идёт к «Бьюику», который всё ещё продолжает работать на холостом ходу. Он кряхтит, открывая заднюю дверь, у него почти сводит спину. Его отец говаривал: первой выходит из строя спина, последним причиндал, а всё остальное в промежутке между ними. Сумка почти такая же, как у Пита, с молнией сверху, только длиннее; больше похожа на вещмешок, чем на сумку для боулинга. Дедушка расстёгивает молнию и раздвигает края.
Там ведь нет пушки, дедуля? спрашивает Гэлен.
Нет, нет, это только у таких парней, как вы, но глянь-ка сюда. Дедушка достаёт старую потрёпанную перчатку для софтбола. Я говорил вам о сестре. Так вот это её перчатка. Я хотел отвезти ей, пока она ещё не скончалась. Или не впала в кому. Она пользовалась ей в Женской мировой серии в Оки-Сити. Была шорт-стопом. Не верится, но это было ещё до Второй мировой. Посмотри сюда! Он переворачивает перчатку.
Дедуля, говорит Гэлен, при всём моём уважении, но мне совершенно до лампочки.
Да, но вот тут, сзади, не унимается дедушка. Видишь? Подписана Домом Димаджио. Ну, братом Ударного Джо.
Он откладывает перчатку в сторону и снова залезает в сумку.
Тут около двух сотен бейсбольных карточек, некоторые подписаны и стоят денег
Пит хватает Билли за руку и выворачивает её. Билли кричит.
Нет! вскрикивает Корин. Не делай больно моему сыну!
Это твой сын виноват, что ты вляпалась в эту историю, говорит Пит. Мелкий негодник. Затем обращается к дедушке: Нам на хер не нужны твои бейсбольные карточки!
Мэри рыдает, Корин рыдает, Билли видит, что его отец вот-вот потеряет сознание, а дедушке, похоже, нет до них никакого дела. Дедушка пребывает в своём собственном мире.