Поимел я договор с соцпартией, по которому они обязались как минимум координировать свои действия со мной. Причем юристы составили его так, что после эмиграции, когда оказанная услуга не будет ничего стоить, подписи можно использовать как компромат.
А уж вывезти людей через «андоррский порт Хихон», где заметная часть оборота грузы Grander Inc, вообще не проблема. Тем более из Парижа договор подтвердил Индалесио Прието, а сменивший «инженера Кочека» резидент передал добро от Советского Союза на обучение двух сотен испанцев в военных училищах. Главное, чтобы они вернулись к маю 1936 года, до летнего мятежа Франко.
К визиту в Мадрид я подготовился сразу после отмены военного положения в Астурии, но меня еще примерно месяц не трогали. Радикалы Лерруса и Конфедерация правых Хиль-Роблеса делили министерские портфели и зачищали политический ландшафт, разборки с Грандером могли и подождать.
Но все когда-нибудь кончается и в середине ноября Хиль-Роблес, сохранивший портфель военного министра, пожелал увидеть генерального поставщика армии Испании.
В Мадрид набился полный «боинг» я, Ларри, референт Серхио и дюжина охранников, которых одели в полувоенную форму с портупеями.
Столица встретила непривычным холодом, противным мелким дождем и частыми патрулями военных и штурмовой гвардии. Притихли и поредели беспечные толпы на Пуэрто дель Соль и Плаза Майор, некоторые редакции закрылись ставнями с бумажными объявлениями «до особого распоряжения», даже колокола бесчисленных соборов звонили глуше обычного.
Веселье сместилось в частные клубы и дорогие рестораны, где обсуждали новое правительство и его первые шаги, с особым восторгом встречая сведения о грядущей аграрной контрреформе. Роблес протащил за собой в кабинет Лерруса несколько однопартийцев и «Независимые правые» получили, в дополнение к Военному министерству, портфели министров труда, внутренних дел, промышленности, юстиции и сельского хозяйства.
Четыре машины встали у подъезда дворца Буэнависта, охранники выстроились в две шеренги, пропустили меня с Ларри и Серхио внутрь, а затем вошли сами, грохоча сапогами по мрамору, к полному обалдению дежурных офицеров.
Таким вот клином и добрались до министерских апартаментов. С нашей прошлой встречи сам Хиль-Роблес осунулся еще больше, словно каждый прожитый год стоил ему трех. А вот обстановка, наоборот, сияла новизной и светлые кресла с атласными сиденьями и гнутыми ножками, и богато украшенные золоченой бронзой шкафы и столы. Губа у министра явно не дура это, кажется, стиль какого-то из французских Людовиков.
Картины баталий против Наполеона и восстания 1854 года сменились на полотна о Реконкисте. О, надо будет заказать, например, уменьшенную копию «Сдачи Бреды» Веласкеса в хорошей раме от Термена, от такого подарка Роблес точно не откажется!
Неожиданным дополнением к министру, картинам и мебели служил генерал Франко.
Вы что себе позволяете? оторопевший Хиль-Роблес едва успел показать на двух моих охранников, закрывших за мной и Серхио дверь.
Что это за демонстрация? более конкретно поинтересовался генерал.
Знаете, я вальяжно плюхнулся в кресло и показал на второе референту, я стал несколько нервным после того как ваш, да-да, ваш, сеньор генерал, полковник чуть было меня не расстрелял.
Министр удивленно покосился на Франко.
Сеньор Грандер был в рабочем комбинезоне и с оружием, его приняли за повстанца, сквозь зубы процедил Франко.
Зачем вам потребовалось оружие?
Я американец, у нас принято носить при себе пистолет, с этими словами я откинул полу пиджака, вынул и выложил перед собой Кольт М1911.
Генерал нервно сглотнул, министр уперся руками в край стола, будто хотел его отодвинуть. Серхио приятно улыбался, а я продолжил борзый наезд, стараясь обвиноватить хозяев раньше, чем они меня:
Мало того, что меня чуть не расстреляли, так ваши солдаты попытались изнасиловать мою жену и ее горничную! Вопреки приказам вломились на территорию аэродрома! И разграбили два склада в Хихоне, вот заверенный список убытков.
Но вы их перестреляли!
Конечно. Я же предупреждал, что попытки вторжения буду пресекать огнем.
Это самоуправство!
Самоуправство это бессудный расстрел, а защита частной собственности, в том числе силой оружия, более чем законна. Во всяком случае, на этом выросла такая великая страна, как США. У нас все просто: посторонний на участке можешь стрелять!
Мы собачились еще полчаса,
перечисляя действительные и мнимые прегрешения, в дело пошло все, вплоть до благодарственного письма архиепископа Овьедо Луиса-и-Переза за спасение монахов и священников, пересидевших бучу у нас в спортзале. Я даже предложил провести на заводах фильтрацию, так как твердо знал, что все скрывавшиеся у меня «нежелательные элементы» уже покинули Испанию.
Наконец, Хиль-Роблес выдохся и буркнул:
У вас Ленин нарисован!
Не только Ленин, сеньор министр. Еще Риего, Кромвель, Вашингтон, Кирога, Боливар, Гарибальди и многие другие. Рабочим нравится, а я считаю, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. До тех пор, пока мои рабочие выполняют производственные задания, мне их развлечения никак не мешают. Кстати, по экспорту или поставкам вооружений и боеприпасов претензии есть?