А то! Четыре лета мне исполнилось дядька мой Домаш с ярмарки игрушку мне привез: мужик с медведем верхом на бревне сидят напротив друг дружки. Плашечку снизу двигаешь, а они поочередно топориками по бревну тюкают: тюк-тюк, тюк-тюк Забавно! Помнится, мужик был красной краской выкрашен, а медведь синей. И сильно меня занимало: отчего именно так? А еще помню, как впервые увидел в родительском иконном углу образ с главою Иоанна Крестителя на блюде ох и страшно-то до чего сделалось! И частенько мерещилось потом, что глава эта отрубленная из-под опущенных век наблюдает за мною внимательно да думает о чем-то своем. А мне всё дознаться хотелось: ну о чем же именно? Вот как сейчас вижу ее: власы кудреватые по златому блюду раскинуты, брови страдальческие да будто свечение неяркое в уголках глаз.
О! Стало быть, и сам уже примечал не раз, что это такое: отпечаток от увиденного в твоем разуме. И что начинает происходить в этом самом разуме с вещами, в суть которых ты желал проникнуть. Желать-то желал, но только пока не задумывался о том всерьез. Основательно! Так вот теперь с Божьей да моею помощью и начнешь.
Отец Паисий повернулся и ткнул пальцем в сторону таинственной перегородки:
Там на поставце предметы разнообразные. Попробуй-ка назвать, какие именно.
Наугад, что ли?
Для начала можно и так. Только опять приметь: даже при всякой попытке просто угадать внутренний взор наш что твой, что мой тут же начинает представлять себе некие смутные предположительные образы, как будто разглядеть нечто пытается. Правильно говорю?
Ну Похоже на то.
Вот ты и попробуй помаленьку да полегоньку не столько угадать, сколько разглядеть. Как бы узреть внутренними очами. Узреть! Разумеешь?
Стараюсь уразуметь. А поближе подойти можно?
Милости просим. Только доски-то меж собою сколочены на совесть и щелей нет как я и заказывал.
Да уже и сам вижу. Не буду вставать, пожалуй.
И то верно, согласился отец Паисий. Зачем ноги попусту утруждать, коль схитрить заведомо не получится? Итак?
Кирилл сморщился и завел к потолку глаза, прикидывая, какие вещи могли оказаться в пределах доступности обычного монастырского лекаря, да что из них способно было издавать услышанные им звуки:
Ну Вижу вроде как некую утварь стеклодувную для лабораториума. Потом это М-м-м Керамическую ступку или плошку, что ли Еще то ли ланцет, то ли ножницы. А может, и то, и другое Сосудец малый для зелья Э-э-э Деревяшку или кость какую-то
Довольно. Не видишь ты ничего просто гадаешь. Хотя гадаешь, надо сказать, достаточно неглупо.
Как говорится, чем богаты, пробурчал Кирилл.
Отец Паисий хмыкнул:
Вот как раз этим-то ты, голубчик мой, богат настолько, что сейчас даже и вообразить себе не сможешь. Не любопытствуй, оставь все равно пока ничего пояснять не стану. Лучше попытайся еще разок. С Богом.
Вторая попытка привела примерно к тем же результатам. А за нею и третья, и четвертая.
Отец Паисий задумчиво потеребил кончик
длинного тонкого носа, пробормотав:
Либо так еще слишком рано, либо это вообще не твое и предложил в полный голос:
Тогда давай-ка, княжиче, вместо предметных образов попробуем мысленные.
Кирилл ничего не понял, однако покладисто кивнул.
Случалось ли тебе, глядя на какого-то человека, помышлять: а хорошо бы узнать, о чем он в это мгновение думает?
Вестимо! Иной раз до того любопытно бывает, что вот так и хочется прямо в голову к нему забраться! Э-э-э Малость кривовато я выразился, отче, вы уж простите.
Не за что прощения просить. Наоборот, это ты, чадо, нечаянно в самую что ни на есть суть попал. Так вот: я сейчас опять от тебя схоронюсь, там возьму в руки какую-нибудь из вещей да стану усердно глядеть на нее. А ты попробуй узреть мои мысли о ней ее саму, стало быть, но уже чрез меня. В голову мою влезь, как сам же верно и сказал. Добро?
Ага.
Лекарь скрылся за перегородкой. Загадочно издав оттуда несколько стеклянных и металлических звуков, распорядился:
С Богом, княжиче!
Для чего-то хорошенько откашлявшись, Кирилл сосредоточенно уставился в пол перед собою. Эта позиция нисколько не помогла и он перевел взгляд на потолок. Там ему, как оказалось в итоге, тоже ничего не открылось. Раздраженно поерзав, решил зажмуриться. Замер, проговорил неуверенно:
Отче, а мне отчего-то вдруг стал видеться клубочек ниток. Белых, льняных
Отец Паисий немедленно выбрался из своего закутка, держа что-то за спиной. С некоторым напряжением в голосе поинтересовался:
А почему ты сказал «отчего-то»?
Ну Звуки-то совсем иными были. Какими-то неподходящими, что ли.
Неподходящими к этому? он вытащил руку из-за спины и на открытой ладони с ликованием явил Кириллу небольшой, с грецкий орех, клубочек ниток. Белых, льняных. Не сдержавшись, завопил во весь голос:
Молодец! Получилось!
И бросился обнимать да хлопать по спине оторопелого, явно сбитого с толку Кирилла. Едва ли не схватив его в охапку, азартно потащил за перегородку:
Погляди-ка сюда.
На поставце находились карманный молитвослов в сафьяновом переплете, огарок свечи, яблоко и гусиное перо. С какой-то чинной торжественностью лекарь вернул туда же нитяный клубочек и поманил пальцем: