Хотко кивнул согласно:
Павшего воина надлежит хоронить со всем, что было при нем.
Наши обычаи отца Варнавы не касаются, ему другое важно.
Ратиборе, опять заговорил первый, протягивая в сторону руку, я приметил, что вон в том орешнике
Общий совет лишь по возвращении. Не забыл? Или это не подождет?
Подождет, Ратиборе. Прости.
Прощаю. Теперь все домой. Хотко, ты со своим полудесятком остаешься.
Очнулся, я гляжу, обрадованно сказал кто-то совсем рядом. Ну, слава тебе, Господи!
Княжич Ягдар перевел взгляд с белого сводчатого потолка в сторону говорившего. Голова была чем-то основательно стянута, двигалась с трудом. При ее повороте в правый висок немедленно постучалась боль. У растворенного окошка обнаружился сидящий на коротконогом стольце молодой послушник с рыжеватым пухом на подбородке и раскрытой книгой на коленях.
Где я?
Сиделец аккуратно заложил страницу вышитой крестами закладкой, захлопнул книгу и столь же аккуратно уставил ее на полочку:
Ставропигиальная обитель в честь Преображения Господня. Третьего дня тебя, княжиче, посередь ночи привезли беспамятного. Сейчас-то как чувствуешь
себя?
Княжич скосил глаза на правую руку и грудь, спеленутые чем-то пропитанными и остро пахнущими полотняными лентами, с осторожностью попробовал пошевелить поочередно разными частями тела. Покривился некоторые движения отзывались болью за ребрами, а пальцы правой руки под обмотками и вовсе ощущались будто не своими.
Живым себя чувствую да и слава Богу за то.
Крещен, я так разумею. А истинно имя каково?
Кирилл.
А я Лука. Наверное, есть хочешь?
Еще и как.
Мигом обернусь. Ты это полежи пока, ага?
Княжич Ягдар-Кирилл пожал плечами, насколько позволяли пелены, и слабо усмехнулся. Брат Лука упорхнул.
Он вздохнул, закрывая глаза.
Ждать пришлось недолго, вскоре за дверью послышались шаги. В келью, пригнувшись на входе, стремительно вошел статный черноволосый монах в мантии, клобуке и с пятиконечным кипарисовым крестом на груди.
Здравствовать тебе, княжиче! проговорил он негромким звучным голосом. Я игумен Варнава, настоятель сей обители.
Благословите, отче, Кирилл завозился, неловко попытался приподняться.
Лежи, лежи! властно остановил его отец Варнава, благословляя и подавая для поцелуя жесткую кисть руки. Вначале потрапезничаешь, а уж после беседовать станем или по-иному пожелаешь?
Он повернулся в сторону вошедшего следом брата Луки. Сиделец бережно прижимал к груди низкую плетеную корзинку с парой дымящихся горшочков, большой глиняной кружкой под крышкой и горкой хлебных ломтей.
После. Э То есть, поем после, сказал княжич стесненно. Говорите, отче.
Настоятель сотворил быстрый знак креста. Лука осторожно опустил принесенное на поставец рядом с изголовьем, поклонился и вышел, неслышно прикрывши дверь за собою. Отец Варнава придвинул столец поближе, присел. Голубые глаза из-под густых черных бровей цепко ухватили взгляд Кирилла:
Стало быть, ты Ягдар-Кирилл Вукович Таинное, истинное имя отца каково?
Иоанн. Э Князь Гуровский и Белецкий.
Верно, верно Ведом мне твой отец, изрядно ведом некогда в юнаках у князя Турянского вместе пребывали, да и после. Возможно, удивишься, но тебя, княжиче, такоже вижу не впервые. Если не ошибаюсь, последний раз довелось пять лет назад без малого. Возмужал-то как, изменился даже и не узнать сейчас.
А я отчего-то совсем не помню вас, отче! с некоторым смущением ответил Кирилл.
Не должен и не можешь помнить дело далеко за полночь было, спал ты уже крепко. Вуку тогда захотелось похвастать младшим, которого я еще не видел. Родительская гордость, понимаешь ли Он лишь ненадолго дверь к тебе приотворил показать. Вот только запамятовал я: то ли наверху твоя светелка была, то ли внизу?
Наверху, отче.
И это верно.
Кириллу показался странноватым вопрос о точном месторасположении его светелки, а еще ему стало любопытно, почему или зачем настоятель монастыря очутился в их доме глубокой ночью. Он приоткрыл было рот, но из стеснения передумав, осторожно откашлялся. Этого определенно не стоило делать: под ребрами мгновенно отозвалось болью.
Так какими же судьбами, княжиче, ты бой близ нашей обители принял? Путь к нам держал?
Да. Послание отцовское вез с собою.
Вот как. И где ж оно?
С изнанки поддоспешника на груди кишень потаенная имеется, в ней Я при полном доспехе был, когда братия меня еще там, в лесу, в сознание привели. Хорошо это помню! Кирилл забеспокоился, оторвал голову от подушки. Отец Варнава остановил его повелительным движением руки. Кто да где раздевал после того не ведаю, уже опять в беспамятстве пребывал. Велите сыскать, отче!
Игумен кивнул и позвал не оборачиваясь:
Брат Лука!
Испуганный сиделец влетел в келью, торопливо поклонился.
К отцу ризничему. Весь доспех и одежды княжичевы сюда.
Брат Лука исчез. С галереи донесся быстро удаляющийся топот ног.
Кто напал на вас? Сколько их было?
Не могу сказать, отче, кто и зачем. Поджидали нас, засаду учинили. И видать, заранее сговорились о действиях, потому как навалились слаженно: враз и со всех сторон. Из кустов придорожных огненным боем малую часть коней и почти половину дружины в одночасье положили. Лучники да самострельщики тоже в чаще таились. Мечники потом на открытый бой вышли, до дюжины насчитал. Речей не вели, себя никак не объявляли. А еще чуть поодаль человека разглядел в темном плаще и полном доспехе тарконском ни сам в сечу не вступал, ни знаков кому-либо не подавал. Мыслю, надзор вел.