Слух о дознавателе дивном по приюту пополз, отец игумен. Послушники, которые еду передают, проговариваются. Да и галерейные, что по нужде выводят, такоже бывают на язык невоздержаны.
Я не против то нам только на руку.
Это верно. Но неплохо бы братиям стать еще более словоохотливыми. В тех келиях, что пока не проверены. И пусть живописуют поярче тайные духовные дары чудодея-прозорливца. Поярче! А если даже и прилгнут при том, да не вменится во грех им.
Хм Ты знаешь, очень даже дельная мысль. Благословляю.
Только от княжича сие желательно утаить. Боюсь, не поймет помощи нашей гордый витязь.
Повремени, остановил его брат Илия. Это уже четвертая палата за сегодня будет, княжиче, не многовато ли сразу? Может, снова передохнёшь?
Ага! И тут же отец Паисий опять набежит со своим снадобьем духовитым. Нý его, уж как-нибудь позже. Как можно позже.
Будь добр, погляди-ка на меня Ладно, так и быть. Открывай, брате.
Кирилл уже привычно пропустил вперед келейника с братом Иовом. Он был еще в дверях, когда раздался крик:
Явите милость, люди добрые! Не надобно меня ко княжичу, сам скажу! Мой грех, я убил! И что струсил, сразу не объявил себя простите милосердо!
Невысокий жилистый человек, по виду достаточно зажиточный ремесленник низшей, Градской гильдии, упал перед братиями в земном поклоне. Брат Иов сноровисто поднял его и взял под руку. Под другую тут же брат Илия.
«Ну вот и всё. А я так и не пригодился» разочарованно подумал Кирилл. Внутри него
будто мгновенно растворилась какая-то твердая основа разом обмякли, противно задрожали ноги, а в голове очень далеко и невнятно забормотали многочисленные недовольные голоса. Он поспешил опереться о дверной косяк.
Каин!
Душегуб!
Ирод окаянный!
В воздух в праведном гневе взметнулись кулаки, странники угрожающе задвигались вперед.
Брат Илия позвал громко, притом как-то по-особому:
Людие!
Постояльцы остановились и умолкли, кулаки опустились, разжавшись.
И нас такоже простите! келейник оглянулся, проговорив потише:
Пойдем-ка, княжиче.
Уже за дверью добавил:
Из приюта сейчас мы убийцу выводить не станем зачем снаружи людей сторонних искушать, верно? До ночи побудет под запором да присмотром в той же келейке, где и проживал, а как дальше уже отцу настоятелю решать. Во двор сам сойдешь или помощь понадобится?
Нет То есть, не понадобится.
Далекие невнятные голоса в голове окончательно утеряли последние признаки человеческой речи, превратились в такое же далекое пульсирующее гудение, которое очень мешало составлять фразы.
Как будто на чужих ногах Кирилл спустился по лестнице. При выходе неловко и запоздало прикрылся ладонью от неожиданно больно ударившего по глазам неяркого закатного солнца, пошатнулся. Крепкие руки отца Паисия подхватили его.
Да я сам дойду отче.
Ну да, ну да. Уже дошел лишь самая малость до краешка осталась. И как я на всё это согласился, старый дурак!
Спаси тебя Господи, княжиче, десница отца Варнавы, перекрестив его, легонько сжала плечо. Славно и достойно службу свою начинаешь.
Кирилл наморщил лоб, пытаясь осознать услышанное. Не получалось каждое из слов звучало вполне понятно, но только голова почему-то отказывалась наполнить смыслом их связку. Впрочем, это его нисколько не обеспокоило. Он с шумом втянул через ноздри пряной вечерней прохлады, широко и безмятежно улыбнулся. Настоятель с лекарем быстро переглянулись.
Отец Паисий!
Не волнуйся, отец игумен. Все сделаю. Княжиче, ну-ка обопрись на меня. Да не для виду, а по-настоящему обопрись Осторожно, дальше ступенька! Вот так, вот так
В сумраке дверного проема возникла молчаливая фигура брата Илии. Отец Варнава дал ему знак подождать; тревожным взглядом проводил Кирилла, бережно, но твердо ведомого лекарем. Когда густые высокие кусты голубой жимолости окончательно скрыли за поворотом обоих, тяжело вздохнул и проследовал за келейником внутрь.
Скудный вечерний свет, который просачивался сквозь узкое окошко, еще позволял кое-как рассмотреть силуэт сгорбленного человека, понуро сидящего на краешке кровати. При появлении настоятеля он незамедлительно вскочил, испуганно и часто переводя взгляд с него на сопровождающих братий. Его беспокойным рукам всё никак не удавалось окончательно определиться с должным положением при собственном теле.
Свечей сюда, распорядился отец Варнава, опускаясь на споро придвинутый братом Иовом столец. И ты такоже присаживайся, человече. Вот здесь, напротив меня. Да не трясись ты так, Господи помилуй! Это ведь келия монастырская, а не застенки какие-то. И заплечных дел мастеров здесь не было, нет и быть не может сам ведь разумеешь Успокоился? Вот и славно. Звать-то тебя как?
Убийца немного запоздало и быстро-быстро закивал, но дрожать все-таки перестал. Опять сторожко покосился на брата Илию, затем чуть более опасливо на брата Иова:
Мастер Витигост из Кружичей. Бочары мы
Настоятель тоже кивнул и сказал просто:
А я игумен Варнава. Продолжай рассказывать, мастер Витигост.
Ага Так что, господин игумен Варнава, спать это я вчера уже почти наладился, а тут мне вдруг видение представилось, что через келью от меня купец пред иконами стоит на коленях. Телом гладкий, лицом благообразный такой. Молитвы бормочет, поклоны истово кладет, меня вовсе не слышит и не видит. Зато я вижу, как подбираюсь к нему тихонько сзади и гранцом в затылок. И до чего ж, господин игумен Варнава, яркое да ощутительное видение учинилось хоть со всех сторон его как хошь оглядывай, хоть прямо-таки пальцем трогай! Ровно Марь облуду напустила, даже сон враз пропал. Я обратно оделся скоренько, выглянул за дверь нету никого, даже галерейный отошел куда-то. Ага, думаю себе, это не иначе как сам Белбог для меня удачу приуготовляет! Тогда я, значится, мышом юрким к купцу проскользнул и, как в видении том назначено было, всё в наиточнейшей точности исполнил.