Ну, я ведь не собираюсь стрелять из него в оленей.
Я на минутку, говорит Бити, набирая код на панели. В стене открывается небольшая дверь. Когда Бити исчезает внутри, стена закрывается снова.
А в кого собираешься? Для тебя так просто выстрелить в человека? спрашиваю я.
Я этого не говорил. Гейл опускает лук. Но если бы у меня было оружие, способное остановить то, что творилось в Двенадцатом оружие, которое спасло бы тебя от арены я бы пустил его в ход не задумываясь.
Я тоже, признаю я просто. Не знаю, как ему объяснить, что значит убить человека. И что убитые навсегда остаются с тобой.
Бити возвращается с длинной черной коробкой, неуклюже зажатой между подножкой кресла и его плечом. Остановившись, он наклоняет коробку в мою сторону.
Вот. Это тебе.
Я кладу коробку на пол и открываю защелки. Крышка бесшумно откидывается. Внутри, на бордовом жатом бархате, лежит черный лук.
О! вырывается у меня.
Осторожно вытаскиваю лук из футляра. Он великолепен. Прекрасная балансировка, изящная форма, плечи, изгибом напоминающие распростертые в полете крылья И что-то еще. Или показалось? Я замираю. Нет, он действительно оживает в моих руках. Прижимаю его к щеке и чувствую легкую вибрацию.
Что это? спрашиваю я.
Он здоровается, широко улыбается Бити. Услышал твой голос.
Он узнает меня по голосу?
Только тебя. Видишь ли, меня попросили сделать лук, который бы подходил к твоему костюму. Главное внешний вид, остальное неважно. Я подумал-подумал и решил, что так не годится. Вдруг
моя подготовительная команда плюс несколько человек из Двенадцатого, помимо Хеймитча и Гейла. Присутствие некоторых, например Ливи и Сальной Сэй, сбивает меня с толку. В последнюю минуту Финник вкатывает на коляске Бити, а за ними входит Далтон, скотовод из Десятого. Видимо, Койн организовала это странное мероприятие специально, чтобы засвидетельствовать мой провал.
Однако с приветствием к собравшимся обращается не она, а Хеймитч, и из его слов я понимаю, что всех пригласил именно он. Впервые нахожусь с Хеймитчем в одном помещении с тех пор, как расцарапала ему лицо. Я нарочно отворачиваюсь в сторону, но вижу его отражение на блестящей контрольной панели у стены. Он сильно похудел, желтоватое лицо осунулось. На мгновение мне становится страшно вдруг он умрет? Впрочем, я тут же напоминаю себе, что меня это не волнует.
Первым делом Хеймитч показывает пленку, которую мы отсняли. Похоже, под руководством Плутарха и Фульвии я превзошла саму себя голос срывается, движения нелепые, будто я марионетка, которую дергают за невидимые ниточки.
Ну вот, произносит Хеймитч, когда видео заканчивается. Кто-нибудь из вас считает, что этот ролик поможет нам выиграть войну?
Ответа нет.
Отлично. Значит, сэкономим время. Тогда давайте все минутку помолчим, и каждый постарается вспомнить один случай, когда Китнисс Эвердин действительно задела вас за живое. Не потому, что вы позавидовали ее прическе, поразились горящему платью или она сносно выстрелила из лука. И не потому, что Питу удалось выставить ее в привлекательном свете. Меня интересуют те случаи, когда она сама пробудила в вас какое-нибудь настоящее чувство.
Наступает долгая тишина, мне уже кажется, что она никогда не закончится, и тут я слышу голос Ливи:
На Жатве. Когда она вызвалась участвовать в Играх вместо Прим. Она понимала, что идет на верную смерть.
Хорошо. Отличный пример, говорит Хеймитч. Берет фиолетовый фломастер и делает помету в блокноте: Вызвалась добровольцем на Жатве. Потом оглядывает присутствующих. Кто следующий?
К моему удивлению, следующим оказывается Боггс, которого я всегда считала перекачанным роботом, бездумно исполняющим приказы Койн.
Когда она пела песню. Над умирающей девочкой.
У меня в голове всплывает воспоминание Боггс с маленьким мальчиком на коленях. Кажется, в столовой. Может статься, Боггс все-таки человек.
Покажите мне того, кто не захлебнулся слезами в тот момент! говорит Хеймитч, занося в блокнот и этот пункт.
Я плакала, когда она подмешала снотворное Питу, чтобы добыть ему лекарство, и потом целовала его на прощание! выпаливает Октавия и прикрывает рот рукой, будто боясь, что ляпнула глупость. Хеймитч только одобрительно кивает.
Да, да. Усыпила Пита, чтобы спасти ему жизнь. Очень хорошо.
Примеры сыплются один за другим без особой последовательности: когда я взяла Руту в союзники; пожала руку Рубаке после интервью; пыталась нести Мэгз. Снова и снова речь заходит про эпизод с ягодами, который каждый понял по-своему любовь к Питу, упорство в безнадежной ситуации, протест против бесчеловечности Капитолия.
Хеймитч поднимает руку с блокнотом вверх.
А теперь вопрос. Что объединяет все эти случаи?
Китнисс была в них сама собой, тихо произносит Гейл. Никто не указывал ей, что делать или говорить.
Точно! восклицает Бити. Она действовала не по сценарию! Он похлопывает меня по руке. Выходит, нам нужно просто тебе не мешать?
Все смеются. Даже я не удерживаюсь от улыбки.
Все это очень занятно, но не слишком полезно, ворчит Фульвия. К сожалению, здесь, в Тринадцатом, у нее нет таких возможностей проявить себя. Так что если ты не предлагаешь бросить ее в гущу сражения