с кирпичами. А он вместо того, чтобы похвалить меня, раз-бранил и прогнал из дому!
Мой муж, начала вслед за ней четвертая, тоже
бакалейщик, и дома у нас полно всего муки, масла, молока. Как-то муж рано вернулся домой и сказал, что ему не
можется. «Свари-ка, говорит, мне побыстрей немного качи *, поем, говорит, горячего, может, легче станет». А я подумала, лучше будет, если я наварю качи побольше и соседок заодно угощу. Пошла, сняла крышку
31
с колодца, высыпала туда несколько мешков муки, вылила три бурдюка молока и масла вдоволь бросила в колодец. Потом разожгла дрова и горящие кинула туда
же, в колодец, чтобы качи сварилось. Покончив с этим, я
забралась на кровлю и стала сзывать соседок. «Приходите, соседи, к нам на качи, я нынче в колодце наварила, чтобы всем хватило! Поскорей собирайтесь да захватите
с собой плошки, миски». От моего крика муж проснулся.
Я его обрадовала: «Вставай, говорю, качи готово, сними крышку с колодца и ешь, я прямо в нем наварила».
А он взял да выставил меня из дому! Пришла я сюда, куда
мне еще идти? Скажи, разве я плохо поступила?
Реза и ей ничего не ответил.
Начала свою историю пятая сестра.
Послушай, братец, и увидишь, что я совсем не виновата. Мой муж каждый месяц давал цирюльнику деньги
вперед, чтобы тот приходил к нам домой по пятницам и
брил ему голову. Случилось так, что в эту пятницу мужа не
оказалось
дома,
когда
пришел
цирюльник.
За-
чем, думаю, пропадать нашим деньгам?! Раз мужа нет, пусть побреет голову мне. Цирюльник обрил меня наголо
и ушел. Вернулся домой муж. Как увидел мою бритую
голову, наорал на меня и выгнал из дому. Не пойму, в
чем моя вина! Я хотела деньги сберечь, а он вон как от-благодарил меня!
Настал черед рассказывать шестой сестре. Она начала так:
У моего мужа мануфактурная лавка. Он очень
любит пить сиканджебин *, шербет и всякие холодные на-питки. Каждый день в полдень приходит домой и сразу
кричит: «Дайте попить, да поживей, поторапливайтесь, в
горле пересохло, жажда меня мучает». У нас в доме всегда есть и сахар, и уксус, и мед, и лимонный сок, так что
можно приготовить любой шербет. Я подумала, хорошо
бы наготовить шербету побольше, про запас, не придется
тогда мужу долго ждать. Взяла весь лимонад, какой был
в доме, мед, уксус и сахар и вылила в бассейн перед домом.
Пришел муж в полдень домой и потребовал попить, да
поскорей, да поживей, я сказала ему: «Видишь бассейн, он полон сиканджебина, иди садись подле него и пей
сколько хочешь. Хорошо я придумала, правда?» А муж мой
рассердился и тоже выставил из дому. Ну что плохого
я сделала?
32
Реза промолчал, не зная, про какую еще глупость
услышит он от седьмой женщины.
Однажды ночью, начала она, муж сказал мне, что пригласил к нам обедать десять человек и просил сготовить на другой день хороший обед, чтобы не пришлось
ему краснеть да срамиться перед гостями. «Я, говорит, приведу гостей в полдень». Утром он ушел, а я, как обычно, зашла к соседке поболтать. Соседка поставила передо мной миску с арбузными семечками. Уселись
мы с ней, стали семечки грызть да судачить, и я совсем
позабыла про гостей. Не заметила, как наступил полдень.
Гляжу, мой муж заявляется домой с гостями. Я поздоро-валась с ними, сказала что положено при этом и извини-лась, что не успела сготовить для них обед. Потом пошла принесла им хлеба, дала каждому по куску и сказала: «Потрите хлеб о мое плечо и ешьте, будет сладко, как с вареньем». Муж мой вышел из себя, рассвирепел, хотел поколотить меня, потом взял да и выгнал. А за
что, спрашивается?
От всего услышанного Реза чуть не рехнулся. Встал
он, попрощался с сестрами и вернулся к себе домой, говоря себе: «Хоть моя жена и глупая, но таких глупостей
она не делает. Видно, лучше уж жить мне с моей Эсмет
да радоваться,
что не досталась мне одна из этих дур!»
СКАЗКА ПРО ДОЧЬ
ПАДИШАХА ЧИНА
Давным-давно был в Иране падишах. Однажды
взглянул он на себя в зеркало и видит: волосы, борода и
усы у него побелели, лицо покрыли морщины. Опечалился падишах, приуныл уж очень не хотелось ему ста-реть!
Везир правой руки, стоявший подле падишаха, спросил его:
Да буду я жертвой за тебя, владыка, что тебя опе-чалило?
Как же мне не печалиться, ответил падишах,
лет мне уже пять десятков, состарился я, а детей все нет
и нет!
33
В то самое время, когда падишах беседовал со своим
везиром правой руки, к ним подошел какой-то дервиш *
и услыхал их разговор.
Печалиться не стоит, государь, сказал дервиш.
Я сделаю так, что у тебя родится ребенок, но с одним условием: если это будет девочка, отдашь ее мне воспиты-вать, а если мальчик, то через четырнадцать лет отпу-стишь его на год со мной.
Падишах подумал и ответил:
Не хорошее это дело, дочери падишаха расти у дервиша. Будешь ты таскать ее с места на место, попрошайничать заставишь. Нет, ни за что не соглашусь. Не могу я
допустить этого!
Везир правой руки незаметно шепнул падишаху
на ухо:
Да буду я жертвой за тебя, дай дервишу согласие!
Пусть сделает то, что в его силах, чтобы у вашей милости
появился наследник. Если родится девочка заплатим
дервишу деньги и уговорим его оставить ребенка нам, или