Вечером шакал решил убраться восвояси. Он подошел к дыре, но выбраться наружу не смог мешал раздувшийся от еды живот.
«Ничего, утешил себя шакал. Посплю под деревом до утра, а за ночь живот станет меньше».
Так и случилось. К утру живот шакала спал, и он легко вышел на волю. Шакал отбежал немного и оглянулся.
Злосчастное место, проворчал он. Приходишь сюда голодным, а уходишь еще больше есть хочется!
Где ты взял масло?
Я помогал женщинам ставить дом1, ответил шакал. Они меня и угостили.
А если я помогу мужчинам поставить изгородь2, спросила гиена, дадут они мне масло, как ты думаешь?
Думаю, что дадут, ответил шакал.
Гиена срубила большой куст, притащила на стоянку и спрашивает:
Куда мне его класть?
Мужчины увидали гиену, схватили копье и убили ее.
Не называйте меня больше Гиеной. Впредь я чужого не трону. Мое новое имя Амина1.
Когда гости уходили, они привязали к дереву козу и сказали:
Завтра мы ее заберем.
В полночь гиена проголодалась, набросилась на козу и съела ее.
Утром гости пришли и позвали:
Амина! Амина!
Гиена увидела их и бросилась бежать.
Я не Амина, крикнула она. Я Гиена!
Когда-то я была резвее всех, сказала одна. Теперь же мои ноги еле ходят. Но догнать антилопу, слава Аллаху, мне все еще удается.
А я когда-то была зорче всех, сказала вторая гиена. Теперь в моих глазах мало света. Но в темную ночь при дожде песчинку, упавшую на дно ручья, я, хвала Всевышнему, все еще вижу.
У меня, сказала третья гиена, когда-то были самые крепкие зубы. Разве то, что от них осталось, можно назвать зубами? Но и сейчас, грызя ослиный мосол, я иногда спрашиваю себя: «Это что мясо, хрящ, жир или почка?»
Ну а у меня, сказала четвертая гиена, когда-то были самые чуткие уши. Теперь я почти глуха. Правда, когда сагаро*, жуя траву за семью ручьями, говорит «якам-якам», я ее слышу. Но можно ли это назвать слухом?
Жизнь дорога, сказала она, а от овцы, которая бросается на гиен, всего ожидать можно!
Тебя кто-нибудь пасет? спросила она.
Нет, ответил баран. Я здесь один.
Не смеши меня, сказала гиена. У меня от смеха ребра болят.
Я говорю правду, сказал баран. Кроме нас с тобой здесь никого нет.
Гиена расхохоталась. Она долго тряслась от смеха, не в силах остановиться. Когда же наконец пришла в себя и оглянулась вокруг барана нигде не было видно.
Мы с тобой не поладим.
Но лев очень просил, и гиены в конце концов согласились.
Звери угнали девять верблюдиц и маленького верблюжонка,
уселись и стали делить. Тут лев сказал:
Вот девять верблюдиц и верблюжонок. Берите себе верблюжонка, тогда вас станет десять. А я возьму себе верблюдиц, тогда нас тоже станет десять. Но разве десять не равно десяти?
Гиены опешили. Они поняли, что лев их обманул, но возразить ему не посмели.
Ну, сказал старый орангутанг, когда его дети вернулись домой. Рассказывайте, как поохотились.
Мы поймали семь телок и быка, ответили те. Лев дал нам быка, а себе забрал семь телок.
Орангутанг рассвирепел.
Я ему покажу! прорычал он и вышел из дома.
Но у логова льва решимость оставила орангутанга. Когда же лев взглянул на него и грозно спросил: «Ты зачем пришел?», он и вовсе струсил.
Дети пригнали быка, пролепетал он. Я возвращаю его тебе. Ведь без быка твои семь телок не дадут приплода!
Знай, я недовольна тобой. Ты дурно себя ведешь.
Крокодил сомкнул челюсти и проглотил абото.
Глупая птица, сказал он. Нет чтобы сначала выбраться из моего рта, а потом жаловаться!
Вождь Хусейль, сказала она. Я зарыла в землю стручок кулле*
Ты запаслива! заметил вождь.
Но его выкопал человек
Люди жадны и корыстны!
Я ударила его
Так поступают все, кого грабят!
Но он пнул меня ногой
Слабым всегда достается!
Тут белка поняла, что правды не найдет, и ушла восвояси.
Однажды вечером, когда стадо было в загоне, лев ушел искать новое пастбище.
К утру я вернусь, сказал он.
Но наступил рассвет, лев не пришел, и белка забеспокоилась. Она пошла к загону, но открыть его и выпустить животных не смогла.
Лев появился через три дня, увидел голодных верблюдов и рассвирепел.
Ты почему их держала в загоне? закричал он. Смотри, как они отощали!
Не успела белка и слова сказать, как лев схватил ее и проглотил. Очутившись в желудке, белка стала царапать его когтями. Лев взвыл от боли и попросил белку выйти наружу.
Как же я выйду? спросила та.
Через рот.
Нет, отказалась белка. Во рту у тебя слюни.
Тогда через нос.
В носу у тебя сопли.
Ну вылезай через зад.
В заду у тебя дерьмо!
Белка снова пустила в ход когти, лев не выдержал боли и испустил дух. А белка вылезла наружу, оглянулась вокруг и запела:
Все видели, как маленький одолел большого?
Все видели, как белка убила льва?
Так и сделали. Навьючили верблюда, дали черепахе конец хоггана, и она отправилась в путь.
Через три дня с той стороны, куда ушла черепаха, донесся шум.