Васька, да какая любовь? Злоба одна осталась. И ты хорош! Небось, сам ей рецепт отравы для меня подсказывал. Кощей попытался ухватить Василия за загривок, но кот был чрезвычайно увёртлив. Брысь! Отцепи когти, или волкам скормлю. Моё слово верное, ты меня знаешь!
Мноуго ты понимаешшшь в любви! Василий из последних силёнок цеплялся за Кощея. Ягуся Ваньку любит до сссмерти! А сейчассс чтоу? Если ты Марью броусишь, она же с Ванькой останется. Куда ж Ягусссе поудаться? Кот очень убедительно и громко всхлипнул.
Не дави на жалость, бандит усатый.
Василий поглубже запустил в Кощея когти и тяжело задышал ему в ухо, не забывая жалостливо похныкивать, сдаваться бывалый мышелов и магистр психологии в третьем поколении не собирался.
Кощей покосился на Ваську и призадумался: ну, уйдёт он сейчас отсюда один, а дома Машкину туфельку с помпошкой увидит и завоет... «И кани-басами я с ней ещё не отработал». Кощей ещё пару минут постоял у ворот, потом грязно выругался, развернулся, широкими шагами подошел к хлюпающей носом Марье Моревне, посмотрел в её зареванные глаза. Вздохнул и резко скомандовал коту:
Слазь!
Василий, не говоря ни слова, послушно спрыгнул на землю. Кощей взял из рук Марьи свой меч, на который она опиралась как на простой посох, передал его Ивану:
На, подержи! Опешивший Иван покорно принял оружие.
Кощей чуть наклонился, подхватил Марью на руки. Марья перестала плакать. Кощей скривил тонкие губы в усмешке, подкинул девушку вверх и быстрым движением устроил её на своем плече. Марья взвизгнула, ибо устроил он её знатно попой кверху, головою вниз.
Косу прибери!
Марья послушно подхватила свою косу, которая коснулась было земли, и, мгновение помедлив, ловко заткнула её кончик за кожаный пояс на талии Кощея. Придерживая девушку за ноги, Кощей не спеша вынул меч из рук замершего Ивана:
Спасибо. В гости не приглашаю. У нас медовый месяц намечается, не до гостей нам. И вот ещё. Если Яга надоест, да изменить ей решишь, да по дурости попадёшься... Не пей, не ешь ничего с запахом миндаля, не то...
Не то? спросил замороченный Иванушка.
Не то козлёночком станешь! хохотнул Кощей, забросил меч на второе плечо и бодро пошагал со двора бабы Яги.
Только за Кощеем и притихшей у него на плече Марьей Моревной закрылись псевдокостяные створки Ягусиных ворот, как солнышко померкло. В этих ранних сумерках из леса вдруг набежал густой белёсый с голубыми искорками туман. Кощей, не медля, в него шагнул. Почти сразу налетел ветер, мигом рассеявший и искрящуюся туманную дымку, и сумерки... Вместе с туманом исчезли и Кощей, и его поклажа.
Солнце опять засияло, защебетали птицы, а на нос Ивану-царевичу сел большой слепень. Иван отмер, отогнал наглое насекомое, покрутил шеей и спросил, обращаясь в пространство:
Что это сейчас такое было, а?
Пространство ответило ему звонким радостным смехом и жаркими объятиями Ягуси, весёлым лаем Полкана и снисходительным голосом Василия:
Развоуд этоу твой был, Ваунюшшша, быстрый и бессс требоувания алиментоув.
Иван счастливо, от уха до уха, улыбнулся, а Василий, глядючи на него, раздумчиво добавил:
Нет, Ягуссся, ты уверена, чтоу он у тебя именно цсссаревич?