После каждой части книги всегда прилагается библиография, которая позволит всем желающим расширить и углубить свои знания. Особенно библиографические списки важны для дидактических целей (для обучения и преподавания), поэтому я составлял списки литературы с особой аккуратностью и ответственностью, рекомендуя только лучшие источники (на русском и украинском, а затем и на иностранных языках).
В книге, помимо основного материала, читатель найдет специальную рубрику, которую составляют философские путешествия - короткие экскурсы в мир философских школ и философской терминологии. Философия является определяющим элементом европейской культуры. Чтобы лучше показать важную роль философии в развитии европейской идентичности, я позволял себе, в конце первой и второй частей, немного отклоняться от общего тематического плана. Мне хотелось обратить внимание читателей на такие конкретные культурные явления, как Академия Платона, средневековые университеты, академии эпохи Нового времени и т. д. Философия - это культурный код европейской цивилизации, и представленные в настоящей книге короткие путешествия помогают это понять.
В каком возрасте начинать заниматься философией? Философия не знает возрастных и профессиональных ограничений. Аристотель стал учеником платоновской Академии, когда ему было 17 лет. А выдающийся философ-неоплатоник Плотин нашел своего учителя Аммония и начал под его руководством философские исследования почти 30-летним зрелым мужчиной. В XIII веке на факультете искусств (базовом факультете для средневекового университетского образования, на котором, собственно, и преподавалась философия) учились юноши в возрасте от 15-16 лет. Например, Фома Аквинский в 15-летнем возрасте начал учиться в Неаполитанском университете (где читал естественно-философские произведения Аристотеля).
Арман Жан дю Плесси (будущий кардинал Ришелье), поступив 9-летним мальчиком в Наваррский коллеж, на третьем, философском, цикле обучения читал и комментировал произведения Аристотеля в оригинале, когда ему было приблизительно 13-14 лет. Гегель штудировал «Критику чистого разума» Канта в неполные 19 лет, а основоположник американского прагматизма Чарльз Пирс начал изучать этот труд в возрасте 16 лет. Пирс читал «Критику чистого разума» более трех лет по два часа ежедневно и два года подряд ежедневно подолгу обсуждал идеи Канта со своим отцом (выдающимся математиком и последователем философии Джона Стюарта Милля). Тот, кто читал «Метафизику» Аристотеля или «Критику чистого разума» Канта, лучше других поймет, что значит читать эти произведения в таком раннем возрасте.
Уже пятилетний ребенок задает взрослым философские вопросы (часто в форме «почему?»). Но сознательное отношение к философским проблемам возникает в подростковом возрасте, в 13-15 лет[1]. Чаще всего стимулом для постановки первых философских вопросов становится художественная литература (лучшие ее образцы), фильмы и, конечно же, собственный жизненный опыт.
5 декабря 2015 года я был членом комиссии II Всеукраинской олимпиады школьников по философии, которая проводилась при содействии Малой академии наук. Задача членов комиссии состояла в том, чтобы внимательно прочитать и оценить философские эссе учащихся 8-11 классов. Читая эти эссе, я убедился, что примеры
из голливудских блокбастеров значительно преобладают над примерами из художественной литературы. Другим и даже главным фактором формирования философского интереса (а также источником вдохновения творческих работ) был личный опыт - опыт первой любви и дружбы, опыт измены и страдания, попытки понять свое место в мире и свое призвание.
В тот день мне понравились многие эссе. Но, как мне показалось, в большинстве работ чего-то явно не доставало. Чего же именно? Попробую сформулировать свой ответ таким образом. Известно, что восприятие информации телезрителями (сюда можно отнести как просмотр видеороликов на youtube, так и других видеоматериалов) и читателями существенно разнится. Восприятие печатного слова активизирует те участки мозга, которые отвечают и за логическое, и за образное мышление. Когда мы читаем «Остров сокровищ», «Дети капитана Гранта», части романа «Властелин колец» (The Lord of the Rings) или цикл романов «Песнь льда и огня» (A Song of Ice and Fire), мы внимательно следим за сюжетом, выстраиваем логические связи между разными частями повествования и активно реконструируем реальности, описываемые в этих текстах. Читатель книги является настоящим соавтором, он сам становится полноправным участником событий.
Совсем по-другому воспринимается визуальная информация. Как отмечает Альберт Гор в своей книге «Атака на разум», «примитивная четкость телевизионных образов стимулирует инстинктивную реакцию, подобную той, что вызывает реальность сама по себе - без применения логики, разума и рефлексии»[2]. Телевидение (как и разнообразные формы видеоинформации) предлагает уже завершенное, сформированное представление о реальности. Точно так же экранизация упомянутых выше романов, какой бы качественной она ни была, не только упрощает замысел авторов и сюжетные линии (превращая все в привлекательный «экшн»), но и предлагает определенную интерпретацию литературных произведений.